— Прекрати, — выдыхаю свистящим шепотом, пытаясь оттолкнуть Кейсера. — Отпусти, пожалуйста!
— Почему? Почему ты такая упрямая, Бунтарка? Тебе нравится. Я же чувствую. Это взаимно, Алекс. Когда ты уже перестанешь отрицать…
Преодолевая мое сопротивление, он снова жадно целует, а потом неожиданно отталкивает. Чем приводит в изумление: он оторвался от меня с таким же неистовством, с каким только что обнимал.
Молча повернувшись ко мне спиной, Кейсер выходит из номера, оставив меня в растерянности. В голове шумит. Я словно в центре урагана, который подхватил меня как щепку, закружил, а потом выкинул на обочину. После того как дверь за Кейсером захлопнулась, долго стою на одном месте, не в силах унять дрожь и чувствуя странный холодок в сердце. Меня потрясло то что произошло. Мне двадцать два, а я прежде ни разу не думала о поцелуях. Я и отношения, романтика, влюбленность — существовали в параллельной вселенной. Проснувшаяся чувственность встревожила. Пожалуй, я бы с радостью отдалась ей, стала бы танцевать с горящими от счастья глазами и была бы на седьмом небе от блаженства, если бы пробудил ее другой человек. Только не Кейсер.
Иду в ванную, подойдя к раковине, открываю кран с холодной водой, долго умываю лицо, пока зубы не начинают стучать от холода.
Залезаю наконец в постель, зная, что не смогу уснуть…
Просыпаюсь от звука льющейся воды. Не помню во сколько мне удалось наконец уснуть, кажется, под утро. Понимаю, что Кейсер снова в ванной, отмечаю с удивлением его удивительную страсть к чистоте. Вечером душ, утром тоже…
Интересно, где он был всю ночь? Ответ на этот вопрос, как и на то почему он моется так часто, нахожу, взглянув на пол. От входной двери, по всему коридору и до самой ванной — следы огромных волчьих лап. Значит, после того как мой напарник вышел за дверь, то сразу обернулся? Я ещё удивилась, куда он ушел в одном полотенце.
Пытаюсь и дальше анализировать произошедшее. Если у тебя планы побегать волком по городу, зачем сначала принимать душ.
Черт побери, нет, гораздо важнее вопрос — зачем он поцеловал меня? Подумал, что так проще подчинит себе? Практиковался перед завтрашней встречей с Кассандрой? Стоит ли упоминать, что меня просто выкручивало от ярости, пока мы в молчании ехали в такси до частного аэродрома.
— Почему ты такая нервная, Алекс? — хмуро поинтересовался Кейсер, когда я хлопнула дверью такси с такой силой, что едва не вывалилась ручка со внутренней стороны двери, а водитель зыркнул со злостью. Но не посмел ничего сказать.
Оставляю без внимания вопрос Кейсера, и мы едем в полном молчании. Нас встречает очень радостная Кассандра, которая сразу же ластится к Кейсеру, и поглядывает на меня недружелюбно.
***
Наконец, ремни пристегнуты. Кресло в вертикальном положении. Кремовые кожаные кресла в частном самолете — невероятно удобные, однако у меня не получается расслабиться. Характерный шум в ушах, когда самолет плавно идет на взлет, давление в салоне медленно повышается. Внезапная, необъяснимая паника, от которой во рту пересыхает, перехватывает дыхание, руки сжимаются в кулаки так, что белеют костяшки пальцев.
— С тобой все в порядке, Алекс? — раздается голос Кейсера. — Не помню, чтобы у тебя была аэрофобия.
— Вы давно вместе? — тут же влезает Касс.
— Да, мы же с детства помолвлены, да дорогая. Нас обручили родители.
Это возмутительная ложь и я бросаю на Кейсера злобный взгляд. Зачем он упоминает тех, кого давно нет с нами. Еще и пороча их память ложью. Мы никогда не были предназначены друг другу. Мы были не близки, скорее наоборот. Да, у меня была девичья влюбленность, но я давно вытравила ее из себя. Когда Кейсер стал изгоем, тем более все дружно забыли его, вычеркнули. Он стал одиночкой, а потом и я, но совершенно по иным причинам. Меня все время тянуло куда то, я вредила родным тем, что вечно вляпывалась в неприятности. Потом меня решили связать узами с оборотнем из дружественного клана. Я была категорически против. Меня от одной только мысли быть с ним — выворачивало на изнанку от отвращения. Не знаю почему. От одного прикосновения трясло, было до ужаса неприятно, противно.
Поэтому я сбежала из дома. А когда вернулась — весь клан погиб.
Я долго чувствовала свою вину. Жалела, что меня не было рядом. Попала в чертовы лапы Кейсера. Я ведь его первого подозревала. Его сделали изгоем, чем не причина мстить.
Тогда почему я таяла вчера от его поцелуя? Что, черт побери, это значит?
— Что вам предложить? — любезничает стюардесса модельной внешности, возвышаясь надо мной. Уверена, попроси я что-то сверхэкзотичное, и она принесет. На этом роскошном частном самолете все самое лучшее, все самое дорогое и экстравагантное.
А я злюсь, руки сжимают подлокотники, и отчаянно хочется выместить льющуюся через край агрессию на спарринге. Но такой возможности у меня нет, и представится она очень нескоро, поэтому приходится тихо выдохнуть, набрав побольше кислорода в легкие и вежливо отказаться от услуг стюардессы.
