Стою на ослабевших ногах и поправляю одежду, мы едва оторвались друг от друга, как с лязгом открылась дверь и нас погнали на ринг. Ревущая толпа уже с азартом лицезрела бой каких-то двух качков. Мы шли по балкону, опоясывающему периметр клуба вдоль стен. Наверняка можно было пройти быстрее и по техническим помещениям, но по какой-то причине Давид провел нас так, чтобы мы увидели волнующееся людское море, остановились вместе с ним и посмотрели на сцену боя, который закончился смертью противника.
— Наш чемпион не подвел! — с гордостью изрек Давид и переглянулся со своими людьми, явно в уме подсчитывая заработанные деньги.
Бойцы дрались неуклюже, будто в странном спектакле с прописанными ролями, и на меня не произвела абсолютно никакого впечатления смерть одного из них. И это здешний чемпион, как сказал Давид? Так слабо не дралась даже моя девочка Блисс на тренировках. Кейсер повалит его одной левой, даже после очередного укола сыворотки, подавляющей наши силы.
Стоически терплю, когда мне бесцеремонно вкалывают препарат. Как животному в стойле. Как грязной твари, которой можно управлять и помыкать.
Уж лучше умереть. Гордо, с достоинством. Чем из раза в раз под препаратом подчиняться убийце моей семьи! И снова я едва сдерживаю порыв убить Давида — сбросить бы его сейчас с балкона одним быстрым движением, и гори оно все синим пламенем. Мурашки острого предвкушения бегут по коже, но тут по венам разносится яд, заставляющий чувствовать себя амебой. Кажется, с дозой перестарались… Зачем меня ослабили? Пошатываясь, вцепляюсь в перила, но холод металла не отрезвляет, перед глазами летают черные мушки, начинает тошнить. Пока пытаюсь очухаться и стряхнуть оцепенение, пропускаю момент, когда уводят Кейсера.
Ужас охватывает меня с ног до головы, пульсируя в крови, кошмарные картинки гибели моего любимого заволакивают сознание, терзают душу в клочья, и я, понимая, что не в силах потерять еще и его, дергаюсь следом, но охранники, до этого безмолвно стоящие вокруг меня, не дают сделать и шага, больно припечатав к полу.
— Стоять, зверюшка! — шикает один, но его тут же осекает Давид, стрельнув грозным взглядом.
— Алекс, ты же умная девочка, стой спокойно — и все будет в порядке. Или ты не веришь в своего партнера? — вкрадчиво спрашивает он, переводя взгляд на ринг, где уже готовятся к схватке бойцы.
Толпа ликует. Еще бы, их чемпион сразится с очередным ноунеймом и принесет его в жертву Богу зрелищ и крови.
Если бы не Алекс, этот урод никогда не заставил бы меня драться. Какие бы трюки не применил, я бы предпочел боль, мучения, смерть, чем подчиняться кому-либо. Но проклятый извращенец знает на что давить. Алекс. Я гнал от себя любовь к этой девочке слишком долго. А сейчас понимаю, что она всегда была во мне. Эта отчаянная, всепоглощающая любовь. Возможно, тут присутствовали чары. Возможно, это сделали наши родители. Пары из одного клана не сильно приветствовались, ведь это ослабляет потомство. Поэтому нам пришлось пройти огромный путь, чтобы осознать кто мы друг другу. И вот, в этом непростом путешествии, попав на задание, оказавшись так близко, мы наконец поняли истину и нашли друг друга.
Мой противник имеет много преимуществ. Он знает здесь каждый угол. У меня же есть лишь ярость, которая сейчас трансформируется в собранность и концентрацию. И любовь. Отчаянная, безумная, всепоглощающая любовь к Алекс. Ради нее я справлюсь, найду, должен найти, вычислить слабые места огромного противника и бить в них. Страх за Алекс мешает, заставляет срываться на панику, несмотря на все понимание сложности ситуации.
Алекс… Она занимает все мои мысли, даже сейчас, когда кружу вокруг противника, действуя только на инстинктах. И все равно чувствую ее дыхание, ощущаю стук ее сердца. Лихорадочный, прерывистый. Она волнуется, переживает за меня, моя сладкая девочка. Мы обязательно выберемся отсюда.
Приказываю себе сконцентрироваться на противнике. Делаю глубокий вдох, бросаюсь вперед. Удар, еще удар. Тот отвечает грязным приемом, и я отлетаю в сторону. Вскакиваю на ноги и снова бросаюсь в атаку. Громила явно настроен на победу. От вещества, что мне вкололи, голова плывет все сильнее. Отстроченное действие, с каждой минутой я все слабее. Ловлю удар в голову, от которого искры из глаз. В ответ делаю молниеносное движение головой, бью соперника в переносицу. Еще один удар. Тело охватывает боль. Я умею ее терпеть. Но удар оглушает меня, в ушах стоит звон, я падаю на колени. Понимаю, что должен устоять, любой ценой и методами. Вот только противник не собирается давать мне ни секунды, чтобы перевести дыхание. Снова бросается на меня и только молниеносный прыжок назад спасает меня. Руки бойца сжимаются в огромные кулаки-кувалды, он чувствует мою слабость, и теперь делает шоу, играет с жертвой. Наносит короткие, одиночные удары, каждый из которых заставляет терять ощущение разницы между полом и потолком. Стук сердца в ушах становится бешеным, оно будто несется галопом.
