– Что здесь все-таки произошло? – наконец спросила Элидрис герцога, нервно теребящего десертную ложку.
Какое-то время он молчал, будто все еще опасался шпионов, но затем все же рассказал, что неделю назад на предместья Эглидея стала нападать нежить.
– Такого не случалось уже давно и я надеялся, что к нам пожаловали заплутавшие, чудом не добитые мертвецы со времен Разлома. Когда я выслал в деревни отряд гвардейцев, показалось, что так и есть. Мертвецов было не много и рыцари с ними быстро разделались. В тоже время в городе начались диверсии: загорелся склад с провизией и оружейная, кто-то пытался сжечь кузнецу. В двух источниках вода оказалась отравлена трупным ядом. Все мы полагали, что за этими делами стоят скабениты Родмунта, но доказать это было невозможно. Решая эти проблемы я и думать забыл о мертвецах. Тогда я не догадался связать их нападение и события в городе. Но мертвецов за стенами становилось все больше, а диверсии все наглее. Это теперь я знаю, что Родмунту помогали маги, а тогда объяснить происходящее казалось решительно невозможно. Так или иначе, гвардейцы и стражи уже не поспевали везде и тогда под нашими стенами появились личи. В последний момент мы с миледи Санрайз успели увести жителей за стены и так оказались в осаде.
Бранкель покачал головой:
– Под стенами собралось не меньше тысячи этих тварей…. Мы могли дать им отпор, но в этот момент наши диверсанты проявили себя. Родмунт со своей бандой устроил настоящий хаос в Эглидее. С ними было, по меньшей мере, два мага, которые перемещали порталами нежить прямо в город.
Герцог взглянул на нас впервые за все время своего рассказа и мрачно выдохнул:
– Потом к нежити за стенами присоединилась армия севера под началом Саргоса.
– Саргоса?! – удивился Андрей.
Я тут же вспомнил бритоголового великана, который увел у меня из-под носа своего поганого дружка Родмунта. Только сейчас я сообразил, что так и не рассказал об этой встрече друзьям, впрочем и сейчас момент казался не подходящим.
– Да, милорд, – кивнул Бранкель.
– А Кранадж? – предсказуемо спросила Элидрис, – Мы полагали, что это он привел армию мертвецов к Эглидею.
– Кранаджа мы не видели, – покачал головой Бранкель, – Однако глупо полагать, что здесь обошлось без его участия.
– Что было дальше? – нетерпеливо спросил я, желая и боясь услышать ту часть истории, в которой Санрайз получает ранение, а ее сына похищают проклятые скабениты.
– Дальше…, – хмыкнул Бранкель, – Дальше мы пытались защитить город. Миледи Санрайз повела гвардию на бой с Саргосом, а я пытался выловить предателей Родмунта. Гонялся за магами по всему городу, но изловить их было практически невозможно…
Об этом мы хорошо знали и обменялись взглядами между собой, а Бранкель между тем продолжил:
– В какой-то момент они ушли к стенам и оставили город. Я решил, что мерзавцы намерены поймать миледи Санрайз и бросился к ней на помощь, но как только увяз в нежити, маги исчезли снова.
Бранкель затих на какое-то время, потом покачал головой:
– Уже потом я понял, что они просто отвлекали нас и как только мы оказались за стенами, они с Родмунтом пробрались во дворец.
Герцог снова замолчал, вероятно увязнув в скверных воспоминаниях, но потом продолжил будто оправдываясь:
– Сам я этого не видел, но дворцовая стража утверждала, что их невозможно было остановить. Скабениты выпрыгнули из порталов по всему дворцу, и отыскав Элана, так же быстро исчезли.
– Но они не убили его?! – напрягся Дарлис, едва скрывая в голосе испуг.
К нашему облегчению, Бранкель покачал головой:
– Нет, Эглидей он покинул живым и полагаю, убивать его не планируют. По крайней мере, если бы предатели хотели этого, то убили бы его на месте.
– И никто из всей дворцовой стражи не смог остановить их? – спросил я ледяным тоном.
Герцог опустил глаза, вздохнув:
– Нет. Маги мигом сломали оборону стражи и почти всю ее перебили. А мы в это время были окружены и я был уверен, что это мой последний бой. Но едва Родмунт с остальными предателями и мальчишкой появился на поле боя, как Саргос велел своим мертвецам отступить.
Бранкель покачала головой:
– Едва мы осознали, что произошло, как миледи Санрайз бросилась на отступающих северян и мертвецов, на магов и личей. Большей ярости я в жизни не видел…, большей ярости и отчаяния! Воистину, нет страшнее боли и гнева матери, лишившейся ребенка. Клянусь, на какое-то мгновение мне показалось, что миледи в одиночку уничтожит все войско Саргоса! Что ей это по силам! Но чуда не случилось…
Я представлял эту картину, словно был там и сердце заходилось от злости и обиды. Я как будто разделял боль, испытанную Санрайз, но в сравнении с тем, что должна была испытать она, мне достался жалкий кусочек.
– Миледи ранили и мы кое-как отбив ее у наседавшей нежити, вернулись в город, – закончил свою историю Бранкель.
На какое-то время за столом воцарилась тишина. Мы все погрузились в мрачное молчание, воображая описанные Бранкелем события.
– И вы просто позволили им уйти?! – неожиданно чужим голосом произнес я.
Бранкель поиграл желваками, смерив меня тяжелым взглядом: