Как оказалось, ее отец в вечном поиске денег на дозу внезапно сообразил, что может зарабатывать на дочери вполне очевидным способом. История не была оригинальной, но благодаря удивительной искренности, с которой Вероника ее рассказывала, она казалась действительно пугающей. Папаша укладывал свою малолетнюю дочь под знакомых дилеров и получал заветную дурь. Сам он к ней прикасался только кулаками, что Вероника находила единственным плюсом в своей прежней жизни. Тогда она еще жила в какой-то глухомани и никого особо не волновал ее потрепанный внешний вид, а сама Вероника боялась рассказать о «бизнесе» папаши, который далеко не всегда шел успешно. С тех пор как ее отец подсел на наркоту, ей не доводилось есть досыта, об иных благах она и не мечтала, потому что между необходимыми ребенку вещами и дурью выбор для отца Вероники был очевиден.
– Всякий раз, когда его ломало, я надеялась, что он сдохнет! – с неподдельной злобой произнесла Вероника, ожесточенно глядя на реку, будто в ней тонул ее отец, – Но дружки его вытягивали и все продолжалось как обычно: физическое воспитание отцом вместо школьного днем и его поганые приятели между ног по ночам. Эта сука даже за моим циклом следила, чтобы внуков не заиметь!
Потрясенный нарисованной картиной я смотрел на Веронику, ловя себя на мысли, что предпочел бы, чтобы эта история оказалась ложью. Но Вероника даже не смотрела на меня, словно ей было безразлично, поверю я или нет. Казалось, собственное прошлое настолько поглотило ее, что она бы не заметила, даже если бы я встал и ушел.
– А ты не пыталась сбежать? – спросил я, когда молчание Вероники затянулось.
Она засмеялась, посмотрев на меня как на дурачка:
– Сбегала и не раз! Но его дружки меня быстро находили и возвращали домой. А там он уже прививал мне «любовь к семейному делу», но без фанатизма, чтобы его приятелям было не так противно на меня смотреть.
Она снова замолчала, погрузившись в себя. По ветвям деревьев прошелестел ветер. Солнце неумолимо клонилось к закату и мне казалось, что прошло не меньше часа, хотя едва ли больше пятнадцати минут. Я все еще не знал, могу ли доверять словам Вероники, но ее история не казалась выдумкой и многое могла бы объяснить в ее характере.
– И что было дальше? – спросил я, осознавая, что действительно хочу знать.
– Очередная ломка и попытка сбежать, которая неожиданно удалась. До сих пор думаю, что папашка сдох захлебнувшись собственной блевотой и только поэтому меня не стали искать. Я успела прихватить кое-какие деньги и сбежала в Москву к тетке.
Я думал, что на этом история и закончится, но у нее оказалось такое же скверное продолжение. В Москве Веронику не ждали и получив весть о смерти отца определили ее в интернат. Припрятанные деньги тетка прибрала к рукам, а причитавшееся сиротам пособие никто в интернате не получал полностью. Новая жизнь оказалась не лучше прежней и вскоре Вероника вернулась к тому, что уже неплохо умела благодаря постоянной практике с дружками отца. Благо подробности своей «работы» она опустила ужав этот период своей жизни до пары предложений.
– А потом, когда я уже выбралась из этого дерьма и поверила, что жизнь вот-вот наладится, появилась эта чертова игра!
Вероника окинула взглядом окрестности с ироничной улыбкой:
– Думала, развеюсь, поиграю чуток.
Я покачал головой, оценив иронию:
– Наверно мы все с этой мыслью сюда пришли.
– Но не всех игра поимела также как меня. Меня оттр…али в буквальном смысле!
Вероника посмотрела на меня, внезапно улыбнувшись и снова превратившись в знакомую стерву:
– Хотя тебе тоже не плохо досталось.
– Спасибо, что напомнила, – криво улыбнулся я.
– Может только поэтому я решилась рассказать тебе о себе.
Возможно, оказанное доверие должно было польстить мне, но я все еще не понимал, чем оно вызвано.
– Кроме тебя я доверилась только одному человеку в этом мире.
Мне на ум тут же пришел Джеймс, который не знал русского и точно не мог кому-то проболтаться, если бы Вероника хотела сохранить свой секрет, но я ошибся.
– Его звали Рома. Один из тех отмороженных игроков, с которыми я шла к Разлому в третий раз. Он казался самым адекватным из них и я позволила себе обмануться. Доверилась ему так же, как тебе сейчас.
Я уже знал чем закончилась история того похода и терпеливо ждал подробностей, но Вероника молчала. Наконец я спросил:
– Это он тогда напал на тебя?
Сказать «изнасиловал» у меня почему-то не повернулся язык. Вероника покачала головой и я уже решил, что история с изнасилованием все-таки оказалась выдумкой, когда Вероника ответила:
– Его дружки… Когда этот гон…он все им разболтал они решили, что я охотно их обслужу, ведь мне не привыкать!
Впервые в глазах Вероники я заметил блеск слез, но она тут же вытерла их. Я не знал, что мне делать и корил себя за дурацкий вопрос. Я уже нерешительно потянулся рукой к Веронике, чтобы как-то утешить ее, но она резко встала, объявив:
– Вот и все, такая вот, еб…ть ее, история!