Этот вопрос, брошенный словно нож, застал меня врасплох. На какой-то миг я действительно задумался о такой возможности, но все еще не знал, согласиться ли Санрайз, если эта возможность появится. Я уже почти смирился с этим миром и был готов остаться здесь ради Санрайз, но, похоже, такой вариант Вероника считала слишком безумным даже для меня.
– Какая тебе разница? – вздохнул я.
Плечи Вероники дрогнули. Она так и не повернулась ко мне и только через пару мгновений озвучила свой жест:
– Никакой.
– Вот и хорошо. Тогда нам стоит вернуться в лагерь и ехать дальше.
Устав от странного разговора с голой Вероникой, я обошел ее ледяную стену и направился обратно.
– Дима!
Вероника окликнула меня, когда я уже ломился через кусты. Предчувствуя, что пожалею об этом, я все же замер, но не стал оглядываться.
– Помнишь тогда в купальнях…, я говорила о своем отце.
Еще тогда я был почти уверен, что она навешала мне лапши на уши, лишь бы затащить в свою ловушку и теперь казалось глупым вестись на туже приманку снова.
– Помню, что ты ничего толком не рассказала.
– А ты бы выслушал?
Такого вопроса я не ожидал и даже повернулся к Веронике, внезапно застав ее грустно смотрящей на воду. Выслушал бы я? В любое другое время я бы послал ее вместе с папашей куда подальше, но сейчас она выглядела совсем не так как обычно: все еще напоминал ядовитый цветок, но поникший и увядающий. Ко мне вернулись прежние мысли о том, что она вовсе не по своей воле плюется ядом. Психолог во мне говорил, что Вероника глубоко несчастная девушка, потому такая стерва. А если она действительно считает нас единственными друзьями, мог ли я послать ее? В этот момент ее нагота не казалась вызывающей, напротив, она выглядела чрезвычайно хрупкой и ранимой, но я все еще помнил, насколько лукавое создание стояло передо мной. Вздохнув про себя, я ответил чуть грубее, чем планировал:
– Если хочешь рассказать, рассказывай.
Как ни странно, но мой тон не задел Веронику. Взглянув на меня, она смущенно улыбнулась:
– Если ты не против, мне бы не хотелось кричать об этом на всю округу.
Меня вдруг снова посетило чувство дежавю. Будто все той же неведомой историей об отце Вероника надеялась заманить меня в свои коварные объятия. Но что-то в ее образе говорило, что в этот раз она искренна настолько насколько может себе позволить.
– Хорошо, я подойду, но только если ты оденешься.
Она молча ушла к одному из кустов, где лежала ее одежда. Я ждал чуть в стороне не решаясь подойти ближе и смотрел на медленно ползущую реку. Только когда Вероника сообщила, что готова, я рискнул повернуться к ней. К своему удивлению я не обнаружил на ее лице привычной хищной улыбки и жгучих огоньков в глазах. Только мокрые розовые волосы, словно окрас, предупреждающий об опасности, напоминали о ее ядовитой природе.
– Уверена, ты считаешь меня злобной шлюхой, – внезапно объявила она, усевшись на землю.
Начало было интригующим, хотя на самом деле я считал, что проблемы Вероники гораздо масштабней, но в ответ только покачал головой, выдавив из себя:
– Нет.
– Да, мне не впервой развлекать мужиков вроде Нагзара. Но мой первый опыт был вовсе не в игре.
Здесь я не сдержав удивления, посмотрел на Веронику все так же пустым взглядом уставившуюся на реку.
– Ты говорила, над тобой надругался твоей отец, – робко напомнил я, когда ее молчание затянулось.
Вероника как-то странно хмыкнула и призналась:
– Нет. Тогда я соврала… почти.
Это меня не удивило, но я все же уточнил:
– Что значит «почти»?
– В этом смысле он меня не трогал. Его куда больше интересовали другие способы расслабиться. Он торчал на «хмуром».
– Хмуром? В смысле героине?
Вероника кивнула и снова погрузилась в молчание, хотя очевидно это было не все, что она хотела рассказать мне о своем отце. Я терпеливо ждал, пока она продолжит и через пару минут она вздохнула:
– Денег у нас не водилось, как у большинства торчков, а работать ему было впадлу.
– А твоя мама?
– У меня ее нет.
– Эм, извини, – вздохнул я.
Мне вдруг вспомнились собственные родители и на фоне того, что рассказывала Вероника мое беспечное желание выбросить их из своей жизни показалось совершенно идиотским и эгоистичным. Помедлив, я сел рядом с Вероникой, все также глядя на воду.
– Тебе еще интересно?
– Да, – рассеяно кивнул я, – Продолжай…, если хочешь.
Какое-то мгновение Вероника меня разглядывала, будто пыталась прочесть мои мысли, потом отвернулась и продолжила.