Весь остаток пути до короткого привала мы проделали в тягучем как смола молчании, словно армия нежити, сосредоточенная на движении вперед.
К рассвету мы миновали Танстред и выехали на знакомую лесопилку, где нам с гвардией уже довелось пережидать дождь. К счастью в этот раз тучи разбежались и не скрывали поднимавшееся солнце. Мне казалось, что с его лучами и тревожными мыслями о Санрайз я едва ли смогу уснуть, но после дикой ночной скачки, я едва спрыгнув с коня ощутил, как усталость навалилась сверху тяжким грузом. Впрочем, кроме солнца и мыслей о Санрайз спокойно забыться сном не позволял наэлектризованный воздух между Вероникой и Пикселем. Казалось, стоит им встретиться хотя бы взглядами, как нас всех пиз…анет током. К счастью, Вероника демонстративно избегала нашей компании, предпочтя общество гвардейцев, хотя и от них держалась в некотором отдалении. Вероятно, она искала одиночества, но стражники, которых я, забыв их подлинные имена, окрестил Болик и Лёлик, не позволяли ей такой роскоши, везде следуя за ней.
Элидрис с Андреем, вероятно со вчера так и не урвав ни минуты сна почти сразу улеглись вздремнуть в окружении королевской стражи, а мы с Дарлисом и все еще заметно напряженным Пикселем устроились под раскидистым дубом, вяло жуя солонину с сухарями и потягивая вино.
– Теперь тебе придется спать вполглаза, – криво улыбнулся Дарлис Сереге.
Пиксель бросил взгляд на пристроившуюся в стороне Веронику и пожал плечами:
– Один раз я ее уже уложил на лопатки, так что пусть сидит и не рыпается, иначе узнает, какого это, когда в горло вгрызается нож.
Он достал из-за пазухи добытый у Вероники медальон и, заметив мой взгляд, хмыкнул:
– Что, считаешь меня мудаком?
Какое-то время я пытался разобраться в своих чувствах и когда Серега уже поморщился, видимо окончательно заклеймив меня предателем, я вздохнул:
– Нет. Я не считаю тебя мудаком.
– Пфф, но впрягаешься за нее! – покачал головой Пиксель,
– Я считаю, что пока мы не доберемся до Оринлейна, нам следует держаться вместе, вот и все.
– А если она стащит твой медальон?
Мне вспомнилось пробуждение с Вероникой в моей постели и я качнул головой:
– У нее была такая возможность… Мы от самого Эглидея ехали вместе.
Снова взглянув на Веронику, я пожал плечами, убежденно добавив:
– Не думаю, что она намерена снова предать нас.
Я обратился за поддержкой к Дарлису, но он только пожал плечами.
– Сейчас может и нет, но как найдет своего дружка Джеймса…,
Пиксель взял многозначительную паузу, после чего вскинув бровь, спросил:
– Ты не думал, что и в этот раз мы не все сможем выбраться из игры?
Несмотря на то, что принял решение остаться здесь, я все же надеялся, что у всех будет возможность вернуться. Я действительно не подумал о варианте, который пришел на ум Сереге. Приняв мое молчание за признание осечки, Пиксель воодушевленно продолжил свою мысль:
– Что если в этот раз выберется только тот, у кого окажется целый медальон? Тогда в Разломе нужно было убить половину игроков, чтобы вернуться домой, так? А теперь вполне возможно разрабам нужен только один победитель и двое из трех игроков должны сдохнуть!
В словах Сереги была логика и это пугало. Разрабы в своем письме предлагали нам спасти друзей, но, во-первых, это не значило, что спасти можно всех, а во-вторых, они могли элементарно напи…деть.
– И ты думаешь, что Вероника намерена сбежать одна? – вскинул бровь Дарлис, – Зачем ей тогда было возвращаться за нами?
– В душе не е…у, что твориться в башке этой стервы, но в этот раз я не намерен просто так отдавать ей медальон.
Бросив взгляд на Веронику, я снова посмотрел на Серегу:
– И что, мою часть тоже отнимешь? Станешь единственным победителем?
Под моим взглядом Серега стушевался, вильнув глазами куда-то в сторону:
– Я…, бл…ть, Димон, ты нихрена не знаешь, что мы пережили!
В его голосе звучала почти детская обида. Я подловил Серегу, но заметив царившее в его глазах отчаяние, сам пожалел об этом и вздохнул:
– Извини, я…
Пиксель утер назревающие в глазах слезы и покачал головой:
– Мы думали, что обречены остаться здесь навсегда! Забыть своих близких, свою семью, свой мир, даже чертово время! Это, бл…ть, не город сменить! Все, наше прошлое улетело в пи…ду!
Пиксель говорил, а я невольно примерял его слова на себя, ощущая, как где-то внутри поднимается задавленный радужными фантазиями страх, вызывая в памяти лица родителей и те счастливые моменты, которые были в моей прежней жизни. Пока загадочный Оринлейн был всего лишь мифическим выходом, представлять себе новую жизнь было легко и приятно, но я прекрасно знал, что окончательное решение на пороге выхода из этого мира будет вовсе не таким простым, каким кажется… Мне предстояло по сути похоронить свою семью и то, что на самом деле они останутся живы в другом мире, ничуть не утешало. В конце концов, какая разница: другой мир, или загробный, если так и так я их больше не увижу…
– А через какое-то время ты ловишь себя на том, что не помнишь себя прежнего и крыша начинает ехать так, что х…й удержишь!