– Да…, как минимум, – согласился Пиксель.
Вздохнув, я поднялся и направился к Веронике, бросив через плечо:
– Вы пока расскажите Андрею о наших планах по поводу медальона.
Несмотря на крутившихся рядом Болика и Лёлика, Веронике все же удалось выторговать себе некоторое личное пространство, не иначе пустив в ход свои женские чары и хитрости. Теперь она устроилась в тени большого валуна, равнодушно уставившись в пустоту. Поглядывая на нее, пока разговаривал с Дарлисом и Пикселем, я не заметил, чтобы она ела или пила, а теперь, когда подошел достаточно близко, заметил влажный блеск в брошенном на меня взгляде.
– Если пришел каяться, то пиз…уй обратно. Ты не обязан меня защищать и в твоей жалости я не нуждаюсь.
Ее слова прозвучали отрывисто, словно свист меча, рассекающего воздух. Я выловил из глубины мыслей выводы, которые успел сделать в те редкие мгновения искренности между нами и присев рядом ответил:
– Я знаю, но мне кажется, все нуждаются в друзьях.
Вероника только ухмыльнулась, покачав головой:
– Я не все и в друзьях не нуждаюсь. До сих пор как-то обходилась и заводить не планирую.
– Значит все, что ты говорила у озера был пиз…шь? – прямо спросил я.
Вероника шумно выдохнула, но промолчала отвернувшись.
– Ты ведь хотела начать новую жизнь.
– Мне не впервой обламываться.
Я слишком устал для того, чтобы забираться в голову Вероники и вправлять ей мозги деликатным способом, поэтому решил говорить без купюр, тем более что жалости вопреки ожиданиям в себе не нашел:
– Ты можешь и дальше воевать с Серегой, но в отличие от него, у тебя нет причины для этой войны.
– И что ты предлагаешь? Приползти к нему на коленях и отсосать?! – вспыхнула Вероника, пронзив меня взглядом.
Пламя в ее глазах обожгло меня, заставив отпрянуть. Мне показалось, что прежде именно так Вероника и решала свои проблемы, но в этот раз метод видимо не казался ей подходящим…, хотя Пиксель его бы наверняка одобрил…
– Простых извинений будет достаточно, – вздохнул я, – Мы об этом уже говорили. Серега ценит искренность и простит тебя, если ты признаешь свою вину и попросишь прощения.
– Так он сказал? Или так решил ты?
– Так поступают нормальные люди, – ответил я.
Вероника надулась, но не нашлась с ответом, снова уставившись в пустоту, будто борясь с собой, мечась между потребностью в дружбе и унижением, которого вероятно было слишком много в ее жизни.
Я бросил взгляд на друзей. Теперь к ним присоединился Андрей и они то и дело посматривали на нас с Вероникой, о чем-то переговариваясь. Дарлис достал пергамент и что-то писал или рисовал. Время нашего привала истекало, а я так и не успел отдохнуть, хотя после выпитого вина ужасно клонило в сон.
– В общем, тебе самой решать, – вздохнул я, так и не дождавшись какого-то ответа Вероники, – Ты хотела, чтобы я тебе помог, но изменить свою жизнь ты не сможешь, пока не изменишься сама.
Собственные банальные слова заставили меня задуматься, изменился ли я. Казалось было невозможно прожить такие приключения, которые выпали на нашу долю и остаться прежними, но где-то в глубине души я чувствовал, что именно здесь стал тем, кем был на самом деле. Как будто моя прежняя жизнь была игрой, из которой я, наконец, выбрался.
– Люди не меняются, – словно подтвердив мои мысли, ответила Вероника, – Только прикидываются другими, когда это выгодно.
Она бросила на меня острый как нож взгляд, явно намекая на то, что произошло между нами в купальнях, но я проигнорировал ее намек.
– Притворяться всегда невозможно, а значит где-то ты была настоящей.
– Возможно…, только я уже не помню где, – хмыкнула Вероника.
– Тогда выбери сама и начни сначала.
– Жизнь выбором меня не балует, должно быть потому что я не могу им нормально распорядиться.
Она снова отвернулась, вздохнув:
– Вот и тогда мне стоило послать вас с Джеймсом нахрен и остаться в пусть и искаженном, но своем мире, подальше от мудака Пикселя!
– Но ты пошла с нами, – заметил я, – Может потому что тот мир куда хуже этого, а наша компания все же лучше твоей прежней?
Вероника, поджав губы, задумалась и качнула головой, обреченно выдохнув:
– А может я просто дура…
Обычно мне, как и большинству мужчин с трудом удавалось считывать невербальные знаки девушек, но в этот раз одного взгляда на сжавшуюся, обнимавшую свои коленки Веронику было достаточно, чтобы понять, что она нуждается в утешении. Не в словах, которые я при всем желании не мог подобрать. Не в прописных истинах, которые итак известны. Ей нужно было почувствовать, что она не одна…, увидеть, что у нее действительно могут быть друзья. Ей нужно было, чтобы кто-то просто обнял ее. И никого кроме меня рядом не было… Черт, я знал, что должен был сделать, но что-то внутри меня противилось этому. Может мои чувства к Санрайз, а может взгляды друзей, что сверлят мне спину. Да, мне стоило просто прикоснуться к Веронике, чтобы Пиксель снова меня возненавидел, но я боялся не этого… Меня останавливало что-то другое, в чем я никак не мог разобраться… и момент был упущен. Элидрис приказала седлать лошадей и Вероника тут же поднялась, бросив на меня холодный взгляд: