А эти идиоты что–то там делали в секции всю ночь, – отскребали, видать, остатки обоев, сняли все плафоны для ламп, и т.д. Теперь она стоит – большая, голая и пустая, лишь 2–3 шконки и тумбочки, на которые они залезали, чтобы достать до потолка, остались. А сами насекомые–“ремонтники” с наступлением утра завалились спать (один из них – мой сосед по шконке, которого не было всю ночь), так что именно утром – в самое, по логике нормальных людей, подходящее время – никакие работы там не ведутся...
Да, еще вспомнил забавный момент: “козлы” эти дни все искали пропавшие рулоны обоев, звонили тому, кто отправлял сюда эту “газель”, шоферу и т.д. Не могли найти; а завхоз во вчерашнем разговоре в его кабинете сказал мне, что эти 15 (!) рулонов обоев спер Палыч. :))
9–40
Да, вот еще вспомнил, пока переписывал: “обиженных” поселили прямо в “фойе”, поставив их шконки к стене торцами; а рядом – шконку “мужиков” – старика с палкой и эпилептика над ним (они и раньше жили в одном проходняке и беспрерывно ругались). “Фойе” таким образом оказалось загромождено полностью – только узкие проходы к “фазе” (под которой теперь стоит еще и холодильник), кранам и туалету. Пока ждешь, например, чайник – гулять по нему, как раньше, или даже просто у стенки стоять – хрен, негде, все занято! Ожидая чайник для завтрака, я поневоле выходил сегодня погулять–побродить... в нашу пустую бывшую секцию!.. :))
27.5.10. 15–04
Короче, эти суки не пустили ко мне ни Глеба Эделева, ни его адвоката. Ждал сегодня с утра, придя из бани уже в начале 10–го (сходил очень удачно, а “генеральной уборки” с выволакиванием тумбочек в этой секции сегодня не было вообще – просто подмели и помыли, как всегда), пошел после проверки к “телефонисту”, набрал матери – они уже едут, Глебу – мобильник его отключен. Но с вахты до сих пор не звонят – значит, не пустили. А Палыч только что, как я пришел из ларька, вернул мне мое заявление о встрече с ними – с резолюцией Русинова: при наличии необходимых документов – ордер, удостоверение и паспорт. Но резолюция от 25–го числа, а сегодня 27–е. Вполне возможно, что дата на резолюции липовая. Что ж, пусть теперь Глеб судится с этой ИК–4, используя все свои возможности, как он того хотел и обещал.
А ремонт идет довольно быстро. В 1–ю же ночь побелили потолок, во 2–ю – наклеили обои, сегодня весь день – покрывают каким–то раствором стену (чтобы красить?), красят в белый цвет оконные ниши, уже ободрали линолеум по центру пола... Самое неприятное – если они закончат ремонт за те дни, что я буду на свиданке – она начинается уже завтра. Если эта секция будет переезжать в ту, отремонтированную, без меня – все мои вещи, и под матрасом, и за шконкой (все–таки я их распихал! :) рискуют пропасть или быть раздербаненными.
Самая омерзительная вчерашняя новость – из ШИЗО таки выпустили черножопую злобную обезьяну, и она, видимо, до конца срока пробудет здесь, в бараке. Но пока что так, как прежде, уже не буянит – публика в секции все–таки не та...
А в той секции – только что услышал – уже красят стену...
1.6.10. 8–50
Первый день лета. Лета 2010 года...
Прошла очередная длительная свиданка с матерью, прошел еще один день после нее... Но вчера – то ли из–за начавшейся жары, то ли из–за почти бессонной последней ночи на свиданке, то ли еще почему, – но состояние было какое–то болезненное, почти даже изнуренное, ужасно клонило в сон, было как–то плохо, тяжело, – вроде ничего не болит, но и делать ничего нет сил, так что описывать свиданку вчера я не взялся (хоть и надо было, конечно).
Но главным событием этих дней стала даже не свиданка, а – накануне ее – визит Глеба Эделева и его адвоката, таки прорвавшихся ко мне!!! Это было грандиозно – а я опять поторопился, увы :) – написать в дневнике в тот день, что их так и не пустили. Потом я узнал от Палыча, что уже в 2 или в 3–м часу дня они были здесь – и от них самих, что они долго боролись с Заводчиковым, не желавшим их пускать, но потом все же ему пришлось; только вот сотовые телефоны у них все же отобрали, несмотря на все их протесты и ссылки на разрешение Верховного суда по этому поводу.
Мне позвонили с вахту только около 5 вечера, и я сразу рванул туда. Выхожу – а на улице ливень, и за 2–3 минут ходьбы до вахты я промок почти насквозь. На пути и туда, и оттуда прошмонали – раздели догола в “шмоналке” – и я вдоволь мог поругаться на эту тему и с Гришей, и с тем “мусором”, что шмонал на выходе – потому что вполне достаточно просто ощупать руками поверх одежды, а не раздевать.
