Еще одна интересная беседа была позже, после обеда, с мужиком, недавно переведенным сюда с “девятки”. Оказалось, он всего на год меня моложе, сидит уже 6–й год, осталось ему год и пять, и на общем местном фоне гопников он выглядит очень прилично: имел свой бизнес, достаточно крупный, что–то связанное со швейным делом, с мастерскими по пошиву, что ли (точно не помню), в разных городах, и т.д. 8 (!) лет был в розыске, открывал, как Остап Бендер, всякие конторы типа “Рога и копыта”; потом его компаньон, чтобы забрать какую–то крупную сумму денег, ударил его топором в спину (буквально!), и, наконец, посадили. Сидит по 159–й ст. (“Мошенничество”), тем более ч. 3 и 4, особо крупный размер и т.п. В общем, достаточно на этом фоне развитой интеллигентный парень, и был очень удивлен, узнав, за что сижу я, отнесся вполне сочувственно.
Вчера же были еще и переводы – 7, что ли, человек перевели отсюда на разные бараки, 11 – сюда. Старую блатную мразь, что стреляла тут из рогатки по кошкам и спихнула пинком мою Маню с крыльца прошлой осенью, перевели на 13–й. Бедный 13–й!!! Теперь он взвоет! Бедный Юра Горохов, его как раз опять списали с больницы, из санитаров опять на 13–й, хоть он и собирался на 1–й, – эта тварь теперь его заездит, забьет еще хуже, чем здешних “обиженных”...
Сюда перевели с других бараков по признаку – кто работает на “промке”. Но вчера же вечером возникла паника – “промку” закрывают! Сегодня туда уже никого не “вывели”, все работяги торчат на бараке. Кто (большинство) говорит, что это только на время комиссии (мол, и в прошлую комиссию было то же самое); кто рассказывает всякие подробности, что, мол, те, кто “выкупил” недавно “промку” (кто это конкретно – версии самые разные, от нижегородского ГАЗа до московского Газпрома :), разорвали контракт, ничего не заплатили, вся готовая продукция (какие–то “поддоны” из досок, не знаю, под что) осталась невывезенной, теперь надо ждать, пока “промку” купит кто–то еще, все вывезет, заплатит деньги. В общем, как обычно, феерическое разноцветье слухов и версий, из которых, как правило, ни одна не имеет ничего общего с действительностью.
Что еще? Позавчера, во вторник, было короткое свидание с матерью и Мишей Агафоновым. Прошло оно хорошо, гладко, спокойно, без эксцессов, даже завели туда почти что в положенные 9 утра, без обычных задержек. Но – Миша рассказывал кучу новостей и деталей нынешней жизни, в основном тусовочной, новости андерграунда, так сказать – какие появились новые имена и направления не только в политике, но и в искусстве, какие–то новые группы художников–акционистов, и т.д. – и я испытывал – как и в прошлые такие разы, но еще острее – горькое чувство, мучительное ощущение того, как сильно я отстал от этой жизни, как далеко ушли вперед события и люди – и каких трудов мне, если я таки выберусь отсюда, будет стоить догнать их...
Вот, в общем–то, и все основное. Матери я не позвонил не только в день свиданки, но и вчера, – пришел было после обеда к “телефонисту”, а он говорит: мол, ты знаешь, сегодня комиссия, зайди лучше в 4 или после ужина. Я договорился, что после ужина, в полседьмого примерно, зайду, – а у них в это время сидел их отрядник, так что облом–с!.. А поскольку вчера была смена Окуня, причем он дважды приходил на 11–й (после обеда долго шмонал во дворе “спортгородок”, изучал все щели в заборе, брусчатку, топтался по вскопанной земле, ища, не зарыты ли телефоны, и т.д., а к вечеру явился немного пошмонать и в секции, под матрасами и в тумбочках), то и после отбоя идти я не рискнул, – в конце концов, говорить действительно особо и не о чем, коротенькое подтверждение, что у меня все нормально, не стоит такого риска. По паре фраз, которыми после обеда вчера успел обменяться с “телефонистом”, я понял, что он о недавней моей свиданке таки не знает :) – т.е., просить жрать не будет. Надо идти к нему сегодня после ларька.
Главная бытовая проблема теперь – постричься. Уже прошло 3 месяца, оброс я сильно, а подравнять тут ничего нельзя – нет ни ножниц, ни нормальных зеркал. Значит, надо стричь – а парикмахер с 8–го, стригущий меня уже больше года, устроился работать куда–то в теплицу и теперь бывает на бараке неизвестно когда – видимо, только по вечерам, так что его нужно вылавливать...
