Вообще, “хождение в народ” на эти 5 лет получилось у меня замечательное, очень поучительное. Я уже писал об этом, но повторение – мать учения. Сходил, съездил, посмотрел, убедился. В том, что вокруг – быдло, быдло и быдло. Серые, тупые, примитивные, одноклеточные организмы (жаль, что не “микро–”...). Нечисть, короче. “Чьи цели в жизни – выпить и украсть”. Больше их ничего не интересует – ни на воле, ни здесь (ну, здесь – еще чай и сигареты, как же без них!..). Твари тупые... И даже лучшие из этих здешних, с кем я еще хоть как–то могу общаться, хоть поговорить о чем–то, – увы, такие же, и говорить мне с ними, по сути, не о чем. Вот приходят каждый вечер цыгане (те, что раньше приходили к этой мерзкой злобной горилле, своему соплеменничку, а старшего из них я знаю еще с 13–го, он приходил туда к старому хрычу, жившему напротив меня). Вот любитель моих сигарет заходит каждый день, и не по разу – в основном за сигаретами, но бывает и так просто, поболтать, посидеть. Но говорить и с ним тоже мне совершенно не о чем, хотя вообще он парень и неглупый, и с характером, не трусливый, даже отчаянный, если надо. Это было одной из причин, почему я обратил на него внимание, – как он выдавил тогда, зимой, стекло на короткой свиданке, или послал подальше отрядника 12–го у столовой (еще будучи “ночным”), или убегал от “мусоров” с телефоном в кармане... Но и он тоже – полукриминальный тип, любитель на воле выпить и покуражиться, погонять на мотоцикле по округе, да еще музыку включить на максимальную громкость, и т.д. Этакая разгульная, лихая (в пьяном виде) пустышка, имеющая, правда, профессию маляра–штукатура. Но говорить мне с ним, по сути, не о чем, – он так же, как и все они, замкнут в своем мирке, в своих девках, мотоциклах, машинах, родственниках, гулянках и водке... Ни интереса к глобальным, внеличным вопросам, ни каких бы то ни было убеждений, общетеоретических взглядов на жизнь, ни моего неуемного желания повоевать с Системой, ни моей ненависти к ней – хотя он сидит уже 3–й раз, с малолетки еще, почти половину из своих 27 лет – в нем нет и в помине. Скучно страшно, вся жизнь – один быт, гулянки, водка да бабы, и говорить с ним решительно не о чем. Так же и с цыганами, хотя старший из них много ездил, повидал, на воле (по его словам) к криминалу не относился, жил цивилизованно, работал... Но с ним – в общем–то, еще меньше есть тем для разговора (кроме разве что тех мест и городов, где бывали и он, и я). Второй – молодой квартирный вор – цыган, сидящий уже 5–й, что ли, раз, – вообще одноклеточный, и только лагерь и зэков в нем знает хорошо, в отличие от 2–го. Они приходят – и вот уже 2–й вечер в моем проходняке пускаются в длинные беседы не со мной, а с азербайджанской обезьяной – про Дальний Восток, где та долго жила и хорошо знает, а эти двое вообще не бывали. Мне, честно говоря, эти рассказы, как куда там проехать, и по какой дороге, и где в какой город (Находка, Большой Камень и пр.) сворачивать – не только не интересны, но даже раздражают. Про эту обезьяну, тоже любящую покалякать со мной, даже и говорить нечего, – примитивная тварь, кроме бесконечных рассказов про свою жену на 10 лет старше, про свою деревню, хозяйство, скотину, ферму, трактор, рыбалку и т.п., ни о чем более мне интересном говорить не способная в принципе.
Зато в проходняк это чмо привадило всяких таких же, как само. То злобный старикашка, вечный сокружечник по чифиру, придет, сядет – и сидит, сука! То они готовятся вместе пить чифир – чуть не полчаса, пока он у них настаивается, сидят здесь, ждут. Пьют его 5 минут, но сидит здесь вся эта шваль по полчаса и больше. Злобный же старикашка – в своем соседнем проходняке – верхний пассажир, а внизу там живут двое приехавших с “девятки”, да еще другие двое, приехавшие вместе с ними, постоянно приходят в гости, – понятно, старикашке с ними сидеть неуютно, они все друг другу свои, а он вроде чужой. А все время лазить наверх, на свой шконарь, тоже неохота – вот он и трется весь день по чужим проходнякам. Плюс еще один стал приходить – жрать с азером, да и чаевничать тоже – бывший контрактник в армии, 24 лет, отслуживший в танковых войсках по контракту после срочной еще 4 года, имеющий звание старшего сержанта, а тут быстро ставший шнырем блатных и – по совместительству – заготовщиком. В общем, весь день, особенно к вечеру, проходняк забит этими чифиристами и чаепитчиками, никакого покоя нет...
Не высыпаюсь тут постоянно, и постоянно слипаются глаза, хочу спать ужасно, мучительно, особенно когда только лягу, – и все равно никак не могу заснуть...
7.7.10. 14–42
