- Не всем же быть простыми, как каминная кочерга, - не глядя на него, ответил Кес.
Фламель улыбался им, продолжая поглядывать в пергамент и вытягивать голубые нити, перебирать их, перемешивать палочкой, отделять по одной и бережно опускать в котел.
- Отвращение, есть тут отвращение, друзья мои?
Разве что к самому себе.
- Нет его тут, - ни к кому не обращаясь, сказал Фламель, - а оно необходимо для вашего замысла.
- Посмотри в его собственных, возможно, найдется, - сквозь зубы произнес Кес.
- Это не одно и то же. Нам нужно отвращение девочки к нему, а не его к себе.
- Тогда у Альбы.
- Неправда, - сказал Дамблдор. – Никогда.
- Да не нужно вам отвращение этой девочки, поменяйте на гнев и страх, тоже мне проблема, - проворчал Гриндельвальд.
- Пожалуй, - согласился Фламель. – Что у нас дальше? – он продолжил вытягивать воспоминания. - Опасность, любопытство, предательство, страх, боль, тоска, скука, очень сильная скука, снова страх и тоска, сожаления, опасения… жалость… Гм. Мрачновато.
- Как есть, - отрезал Кес.
- Зато энтузиазм, - улыбнулся Фламель. – Страсти много. И любви. Вот этого добра тут у вас полно. И вся такая разная.
- Заканчивай, - засмеялся Дамблдор.
- Подожди. Еще нам нужны долг, ответственность… И добавьте омелы.
Гриндельвальд, не вставая, забросил в котел еще две созданные тут же ветки.
- Вот и все, - наконец заявил Фламель. – Кес, последовательность сам расставь, это у тебя получится гораздо лучше.
- Нечего там расставлять. Задай принцип хронологичности и все.
- Хорошо. Я подумал, вдруг вам надо распределить их как-то иначе.
- Не надо. Альба, ты уверен, что нужно было столько возиться?
- В любом случае, я никогда не видел, как это делается, - ответил Дамблдор. – Это потрясающе. Ник, а можно посмотреть?
- Да ради бога. Смотри. И никогда, вы слышите, - он обратился к Гриндельвальду, - никогда не выводите внутренние ощущения из внешних. Каким бы мастером фальсификации вы ни были, работа получится топорной, лишенной красоты, эстетики и подлинности. Фальсификация всегда груба. Только подлинность достойна быть сохраненной и воспринятой.
Подлинность? Нет, вот по-настоящему страшный человек. Он за полтора часа наварил целый котел абсолютной лжи и считает свое варево подлинным только за то, что сварено оно из правды?
И глядя на Гриндельвальда, молча усваивающего преподанный урок, я подумал, что он со мной согласен.
- Ник, ты превзошел все мыслимые ожидания, - Дамблдор вынырнул из думоотвода и вид имел тоже слегка ошарашенный. – Кес, ты не хочешь посмотреть?
- Нет.
- Так все подобрано! Одно к одному. Это потрясающая работа!
Кес выглядел недовольным, но я не мог понять чем. Ведь он сам предложил позвать Фламеля.
Ладно. Неважно. Я и так всегда знал, что алхимия – сплошной обман. Надо быть человеком с очень своеобразным подходом ко всему в целом, чтобы, как Фламель, называть изначально ложное - подлинным. Нет, я, конечно, тоже так умею. Но, в отличие от них с Дамблдором, хотя бы не обманываю сам себя.
И Гриндельвальд тоже сейчас так думает.
Я уверен.
Поэтому я дождался, пока все разошлись и мы с Кесом остались одни.
- Ну, как тебе? – устало спросил он, глядя на перелитую в думоотвод еще теплую голубую субстанцию.
- Он сварил ложь.
- Он сварил личность. Новую личность, которая нужна Альбе.
- Зачем?
- Обучение проходит легче, если есть примеры.
- Я не понимаю.
- Нам все равно, а как учебное пособие – вещь замечательная. Научись ценить настоящий талант, Люци.
- Я ценю, - я нетерпеливо пожал плечами. – Но… разве что как учебное пособие.
- Уже лучше, - улыбнулся Кес.
Когда я пришел за воспоминаниями, на Тревесе сидел Альбус и задумчиво гладил Хлюпа.
- Все готово, Северус, - он кивнул на стоявший на столе думоотвод.
- Полагаю, достаточно, чтобы Поттер его увидел?
- Скорее всего, - улыбнулся директор.
- Но я не представляю, как это сделать. Ему даже в Хогсмид не пробраться, не то что в Хогвартс.
- Думаю, Гарри найдет способ.
- Вы уверены, что он явится в школу?
- В самом ближайшем будущем, Северус.
- Кес тоже говорит, что совсем скоро все закончится.
- Боюсь, что так, - грустно отозвался он.
Месяц назад я не в состоянии был понять, почему Белл пришла в такой ужас от мысли, что Поттер мог забраться в ее хранилище в Гринготтсе. На самом деле я и сейчас этого не понимал. Просто стоял и, застыв, смотрел на только что убитого гоблина.
И на смертельно перепуганного Шефа.
Однажды он уже говорил мне, что ему страшно.
Но тогда я не видел его лица.
Поттер ограбил сейф Лестрангов. По словам гоблина, ничего не взял, только небольшую золотую чашу.
Лорд полсекунды осознавал услышанное, а потом вокруг засверкали зеленые вспышки. Очнувшись, я схватил ошарашенно взирающую на эту бойню Белл и рванул с ней из комнаты, с грохотом захлопнув за нами дверь.
- Ч-что же он делает?.. – дрожащими губами пробормотала она.
Хорошо хоть не выразила снова недовольства, что я посмел к ней прикоснуться.
Дура.
Мы едва успели отскочить, как Шеф вылетел из комнаты и черным вихрем пронесся мимо нас.
Я осторожно пошел взглянуть на результаты его бешенства.
Ни одного живого.
Только трупы.
