- Не ищите зрительных образов, дети мои, не ищите, ибо они обман. Ищите чувства, ощущения, мимолетные впечатления, и через них станут доступны вам образы любые, так вам необходимые. Переведите вашу задачу на язык ощущений, и будет она решена. Где это видано, чтобы образ зрительный рождал образ чувственный?
Сплошь и рядом, вообще-то. Только при взгляде на него кажется, что это совсем не то. Никогда ни одно дело не доставляло мне столько счастья, сколько, по-видимому, испытывал сейчас он.
- Что нам нужно? Где ваш алгоритм?
Дамблдор взмахом палочки подогнал ему с другого края стола пергамент.
- Очень хорошо, – Фламель перестал лучиться счастьем и внимательно пробежал глазами записи. – Где объект?
- Извини? – спросил Дамблдор.
- Объект приложения ему нужен, - мрачно отозвался Кес. – У тебя он есть?
- Конечно. Это Гарри.
- Давай.
- В смысле?
- Волоска будет более чем достаточно, - задумчиво читая пергамент, отозвался Фламель. – У тебя нет? – он поднял голову и посмотрел на Дамблдора.
- Откуда? – расстроенно сказал тот.
- У меня есть, - шепнул я на ухо Кесу.
- Боже мой… - пробормотал он.
- Если эльфы не выбросили.
- Так есть? – переспросил Фламель.
- Севочкины тоже ведь, наверное, понадобятся? – уточнил Кес.
Фламель кивнул.
- Люци, будь добр, сходи к Севочке за парой волосков и спроси, вдруг у него и объект приложения где-нибудь завалялся.
- Целиком, - хмыкнул Гриндельвальд.
- Целиком вовсе не обязательно, - вернувшись к изучению пергамента, не оценил юмора Фламель.
Я, конечно, сходил к Айсу, но про Поттера ничего спрашивать не стал, зачем лишний раз его расстраивать, а сбегал проверить карманы собственных мантий. Забрал у Нарси палочку и с помощью «Accio» легко обнаружил в гардеробной срезанную не так давно прядку нашего героя.
Вернувшись на Тревес, я отдал все это Фламелю, и он, не глядя, скинул волоски в котел.
А я так старался их не перепутать.
В котле что-то зашипело, и оттуда повалил пар.
- Омела нужна, - коротко приказал Фламель, и Дамблдор тут же протянул ему созданную Гриндельвальдом ветку. - Боюсь, что его собственные воспоминания нам не сильно помогут. Судя по всему, он не совпадает с заданным алгоритмом в части принципиальных констант. Это будет сбивать картину восприятия, и в конечном итоге мы ничего не добьемся. Ведь то, что нам предстоит сделать, должно вызвать у того, кто это посмотрит, ряд последовательных ощущений, - Фламель снова сверился с лежащим перед ним пергаментом, - которые с максимальной возможностью приведут его… А где эмоциональный профиль того, кто станет это смотреть? Альба?
- У тебя в котле, Ник.
- Ах, ну да. Тогда приступим.
Гриндельвальд скептически хмыкнул.
– Новый, незнакомый мальчик… Где-то тут был, - Фламель опять стал по очереди вытягивать из думоотвода голубые нити, разглядывать их, почти обнюхивать, прежде чем отделил наконец одну и бережно опустил ее в котел. – Есть мальчик.
Это наверняка мое.
- Мальчик пугающий, - бормотал Фламель, - мальчик злой, возможно - жестокий, неясное будущее, - он продолжал быстро-быстро вытягивать новые и новые нити наших мыслей, - угроза и страх, вот они, как же, вот они.
Мне стало очень не по себе. Это ведь тоже мои ощущения. И всем тут ясно, что они мои.
- Маленький ребенок, вызывающий сильное беспокойство и страх. Это твое, Кес.
Его?!
Я незаметно огляделся, но никто кроме меня не удивился. Кес так и сидел, скрестив руки на груди, с абсолютно бесстрастным выражением лица.
- Неприязнь, вот и неприязнь, мальчик неприятен. Ложь, мальчик лжив, это Альба, твое. Равнодушие, где равнодушие, друзья мои?
А вот этого там и не окажется.
- Поищи, - мрачно отозвался Кес. – Этого добра там тоже найдется.
Дамблдор посмотрел на него слегка удивленно, но промолчал.
- Немного, правда, - скривился Кес.
- Нет тут равнодушия, - улыбнулся Фламель. – Есть только жалкие его попытки.
- Этого будет вполне достаточно, Ник, - сказал Дамблдор, осторожно глянув на Кеса.
- Радость, его радость.
- Есть там, - уверенно заявил я.
- Да, вот она, - Фламель вытянул очередную голубую нить. – Вы знаете, а его собственные ощущения чуть ли не самые сильные. Как тебе удалось это, Кес?
- Не знаю, - получил он недовольный ответ. – Еще ничего не кончилось.
- Очень сильные, - Фламель опять глянул в пергамент, - но почти все негативные. Гнев, вот его гнев, вот злость, - медленно произносил он, перемещая мысленные образы из думоотвода в котел, - обида, страх, горечь, отчаяние, вот восхищение и сразу снова отчаяние, зависть, ложь и опять обида. Нет, на этом мы все-таки далеко не уйдем. Придется вернуться к вашим. Что тут у нас дальше? Мальчик растет, мальчик пугает, обижает и расстраивает.
Я не сдержался и посмотрел на Кеса. Если его пугало то же, что и меня… Нет, не может быть. Ведь он сам научил Айса такому отношению к окружающим. И вообще ко всему. Он всегда его поощрял.
- Не желает ничего слышать и понимать, огорчает и разочаровывает, вызывает одновременно жалость и негодование, Альба, нельзя так путаться в собственных ощущениях.
- Он всегда этим отличался, - язвительно сказал Гриндельвальд.
