Из этого получился бы великолепный бизнес. Даже лучше, чем экспорт в Китай нашей конфискованной магии.
За обедом в Большом зале я получил записку от Кеса с предложением явиться домой. Общая ситуация была такова, что записка эта вызвала у меня приступ паники.
Что у них еще?
Шеф застрял в пентаграмме?
Гриндельвальда убило глобусом?
Поттер задушил Нагини?
Дамблдор переехал жить в Ашфорд?
Я извинился перед Минервой, встал из-за стола и оправился на Тревес.
К моей великой радости, там было все в порядке. Фэйт сидел на диване и с интересом наблюдал, как Гриндельвальд учит Хлюпа прыгать через волшебную палочку. Убогая присоска хоть и обладала только одной ногой, скакала на ней вполне успешно и легко преодолевала примерно футовую высоту.
Кес с Дамблдором пили за столом красное вино и привычно спорили о какой-то ерунде.
- Какие законы магии, господь с тобой, Альба. У магии нет никаких законов. Она иррациональна.
- Раз она иррациональна, то законов у нее быть не может?
- Не может.
- Если законов магии нет, то что тогда есть?
- Объективные законы мироздания. Ну, и закон сохранения энергии, естественно.
- Какой энергии?
- Да любой. Вот и вся твоя магия.
- Если ты чего-то не понимаешь, вовсе не значит, что этого нет.
- Возможно. Здравствуй, Севочка.
- У меня нет времени.
- На одну секундочку, - Кес кивнул на думоотвод. – Вот Люци не понравилось.
- Зачем ты вообще ему показал? – зло прошипел я. – Еще не хватало!
- Нам был нужен независимый эксперт, - благодушно улыбнулся Дамблдор. – Мы собрали все, что знаем о тебе. Воспоминаний мистера Малфоя там тоже достаточно.
Пришлось заглянуть в это месиво.
- Конечно, Люцу не понравилось. Топорная работа.
- Конечно, - непередаваемым тоном отозвался Кес, и Дамблдор посмотрел на него осуждающе. Но Гриндельвальд был слишком занят Хлюпом, чтобы нас слышать. Может, стоит уговорить Кеса подарить ему эту пакость?
Я представил, что будет с Хлюпом, когда он сожрет глобус и передумал.
- Поттеру это показывать нельзя, Альбус. Возможно, у нас лучшая подделка из возможных, но на оригинал она не тянет. К тому же вы говорили, что этот ваш мистер «сунь нос в чужой думоотвод» уже видел фальсификации и сможет разобраться, что к чему.
- Боюсь, все так, - вздохнул Дамблдор, со счастливой улыбкой наблюдая, как Хлюп, устав скакать, сделал последний отчаянный прыжок и оказался у Гриндельвальда на руках. Фэйт засмеялся.
О чем они тут все думают?
- Мне нужно вернуться в Хогвартс.
- Да никуда он не денется, - сказал Кес. - Присаживайся.
Дамблдор взмахом руки создал еще один бокал, но я не поддался. Если останусь, то тем тяжелее будет потом уходить. Лучше уж сразу.
- Так что с думоотводом? – спросил я на прощание.
- Ник обещал зайти, - грустно глядя на меня, ответил Кес.
- Он умеет подделывать воспоминания?
- Боюсь, что нет.
- Так у него тоже ничего не получится.
- Посмотрим, Севочка, посмотрим.
Есть несколько способов разбивать сады; лучший из них – поручить это дело садовнику.
Карел Чапек
Почти сразу после ухода Айса появился Фламель, и Дамблдор коротко изложил ему суть проблемы.
Честно говоря, я плохо понимал, чем это поможет. Вопрос был чисто технический. Невозможно перемешать и смонтировать настоящие и не очень воспоминания четверых совсем разных людей так, чтобы это выглядело натурально.
Фламель осмотрел думоотвод, причем не только внутри, но и снаружи, и сказал:
- Никуда не годится.
Дамблдор бросил на Гриндельвальда предостерегающий взгляд и тот промолчал.
- Возьмешься? – как можно безразличнее спросил Кес, но я был просто уверен, что он почему-то нервничает.
- Давай попробуем, - ответил Фламель.
В считанные секунды на столе появился треножник, на него водрузили самый обычный котел, и Дамблдор зажег огонь.
Они что, собрались это все… варить?
Интересно было не только мне. Даже Гриндельвальд уселся рядом с бывшим директором и внимательно смотрел на котел.
- Дети мои, - торжественно обратился к ним Фламель, медленно, со знанием дела подворачивая рукава мантии, – разве так могло что-нибудь получиться? Вы работаете с тонкой материей, как ремесленники. Вы же маги. Волшебники! Где же ваше волшебство? Что вы вложили в эту чашу, кроме оточенного годами практики мастерства? Какое отношение имеет ваш труд к процессу Великого Делания?
- Никакого, - благодушно отозвался Дамблдор.
- Вот именно, - Фламель закончил подворачивать рукава и погрузил свою волшебную палочку в думоотвод.
- Вот увидишь, Шляпа, - зло прошептал Гриндельвальд на ухо бывшему директору, – у него тоже ничего не получится.
- Получится, - одними губами произнес Дамблдор.
- Разве можно вызвать чувственные образы через зрительные? – Фламель медленно вытягивал голубую нить воспоминания, разглядывал ее, как будто таким образом можно было что-то увидеть, отпускал и вытягивал снова, видимо, уже другую. Он наслаждался этим процессом, а я, как завороженный, смотрел на него в полном восхищении.
