Внутрь города фургон не пустили. Дорожная стража потребовала пропуск и, не получив его, приказала поворачивать восвояси. Раздосадованный Инглав, настроившийся на обильный ужин, попытался скандалить. Лучше бы он этого не делал – тут же появился отряд городского гарнизона, Инглава куда-то увели, а Тарташу приказано было под прицелом огнестрелов отогнать фургон от ворот и не высовываться.
Инглав вернулся расстроенный и ругающийся. Солдаты городской стражи заулыбались, послышались шуточки.
– Что там? – поинтересовался Тарташ.
– Ер-раны… – выругался тас’шер вполголоса.
– Очень информативно. А если чуть подробнее?
– Они тут живут по бумажкам. Шаг в сторону – штраф.
– Можно подумать, ты этого не знал…
– Знал, но не думал, что до такой степени!
– И все же что там произошло?
– Штраф… – уныло произнес боец, махнув рукой.
– Инглав! Я сейчас готов подумать, что ты переобщался с тяглунами и стал таким же мыслителем, как они! Рассказывай внятно.
– Что тут рассказывать? В город с фургоном нельзя. Нужно ехать дальше… Уложение номер хрен через плечо. У них тут все по уложениям! За спор с городской стражей штраф! За сопротивление войскам – наказание, двадцать плеток на площади…
– Ты?.. – охнула Несса, нарушив обещание молчать в дороге.
– Заплатил. Еще не хватало, чтобы низшие меня пороли.
– И все же – что мы делаем дальше?
– Едем отсюда. Будем ночевать на дороге, чтобы им подавиться своими бумажками!
Один из солдат проявил сочувствие к попавшим в беду чужакам.
– Вы это… – произнес он, оглаживая усы, – проезжайте вперед тройку сотен шагов. Там будет постоялый двор. Там и заночуете. А в город с фургоном нельзя, нельзя…
Несса улыбнулась служивому, отчего тот покраснел, и кивнула. Мол, поняла. Солдат поспешил убраться и начал что-то с жаром рассказывать сослуживцам. Те заинтересованно посматривали на фургон.
– Так, поехали отсюда, пока наши движители не уснули! – решительно распорядился Инглав, перехватывая вожжи. Потеря денег его огорчала, но не настолько, чтобы попробовать сразиться со всем гарнизоном.
Так что по прошествии пары четок полукровки вновь были в пути.
Солдат не обманул. Закат они встречали уже на постоялом дворе, наскоро ужиная и слушая трактирщика, который за мзду согласился просветить «демонское отродье», каковы порядки на дорогах империи.
Все имперские города, построенные в поздний период, имеют одинаковую планировку: в центре на возвышенности размещается форт, где располагается городской гарнизон и хранятся продукты на случай осады. В непосредственной близости строятся здания городского управления, затем идут расчерченные по линейке кварталы привилегированных граждан, их опоясывают такие же строго очерченные массивы жилья граждан попроще. Внешним поясом города служат жилища неграждан и приезжих. Все это закрывает от мира крепостная стена, вокруг которой идет объездная дорога с постоялыми дворами, кузнями, неблагоуханным производством, борделями и прочими столь необходимыми путешествующим заведениями.
Сначала города растут ввысь. Специальным уложением кто-то из первых императоров распорядился строить дома с таким расчетом, чтобы можно было надстраивать этажи без риска развалить всю постройку. Самые старые уже насчитывали по девять этажей. Выше пока строить не научились, хотя имперцы и пытаются.
Затем, когда городу становится тесно в границах стены, специальное управление по градопорядку создает новый проект, расчерчивает будущую территорию, и начинается большая работа. Первой перестраивается объездная дорога, строятся постоялые дворы и все необходимое окружение. Затем возводится крепостная стена. Хотя в центральных районах империи это давно стало данью традиции, Уложение выполняется неукоснительно, без скидок на то, что ближайший возможный враг в луне пути. И только потом начинается застройка опоясывающих кварталов – всегда от стены к центру. Конечно, многих не устраивает такое положение вещей – жить в расширяющихся городах становится неудобно на ближайший десяток оборотов. Время от времени прошения о пересмотре градостроительных норм даже достигают властвующего императора. Но как достигают, так и отправляются в корзину. Особо ретивым выносится императорское порицание. И потом о них мало кто слышит. А города все так же развиваются, как армейские казармы.
«Откуда я все это знаю?!» – встрепенулась Несса, вглядываясь в проплывающие мимо борта фургона похожие на малые редуты строения кузнечного квартала.
Девушка могла поклясться, что тот, кто рассказывал ей (когда?!) об имперских законах и традициях, обладал внешностью нестарого, но много прожившего человека, негромким глубоким голосом, длинными волосами, в которых обильно блестели пряди седины. Руки его были руками воина и путешественника… Но вот также Несса могла поклясться, что никогда, никогда в глаза не видела такого человека.
Квартеронка потрясла головой, отгоняя наваждение.
– Что там? – негромко спросил Инглав.
– Показалось…
– Что именно?
– Что я это уже где-то видела.
Тас’шер гулко хохотнул:
