- Сама-то откуда? Может, я знаю кого из твоих родных?
- Отца моего наверняка не знаешь. Он умер двадцать лет назад. Его звали Халид.
Овхад помнил Халида. Это был бедный, но мужественный и благородный человек. Его Деши была дочерью Халида.
- А как тебя звать? - сердце Овхада на минуту остановилось.
- Деши.
Деши... Первая и последняя любовь Овхада. Позже - жена самого верного, храброго, благородного его друга и боевого товарища Болата. Деши, которую после ее замужества Овхад почитал как свою сноху, как родную сестру.
У женщины, с трудом волочащей ноги, не осталось и следа от прекрасных черт двадцатисемилетней давности. Иссохшее лицо, перепаханное глубокими морщинами. Белоснежные виски. Сгорбившаяся спина. Тусклые, впавшие глаза. Грубый хриплый голос. Какие же беды и несчастья состарили ее раньше времени? О том, что Болат сослан в Сибирь, Овхад знал. Может, он не вернулся оттуда? Сын арестован. Если бы Болат был жив, Деши не ходила бы в крепость одна...
Шедший впереди Овхад остановился и обернулся к Деши.
- Ты не узнаешь меня, Деши?
Та внимательно посмотрела на его лицо.
- Я не знаю тебя.
- Я Овхад, сын Хорты.
Еще раз внимательно взглянув на попутчика, Деши уловила небольшое сходство его черт и голоса с чертами и голосом того Овхада, которого она когда-то знала. Женщина отбросила посох в сторону, медленно подошла, и, положив голову ему на грудь, зарыдала, даже не пытаясь сдерживать слезы. Поглаживая ее костлявую спину и подыскивая нужные слова, Овхад старался как-то утешить ее, но Деши не слышала его. Замолчал и Овхад. Плечи его вдруг мелко задрожали, глаза наполнились обильной влагой, и горькие слезы потекли по щекам. Перед ним возникли картины жестокой войны: горящие аулы, трупы воинов, женщин и детей, обезумевший скот, воющие собаки, бегающие в панике люди. Алибек, Умма, Берса, Болат, Кайсар, Кёри, Дада. Старики Мачиг и Васал. Ни одного из них нет в живых. Они убиты, умерли, сгинули в Сибири...
Все горе, все муки, которые Овхад сдерживал в своей груди двадцать семь лет, словно переполнив ее и прорвав все преграды, обжигающими потоками вырвались наружу. Он беззвучно плакал, не выпуская из объятий Деши. В первый раз с детских лет...
Овхаду много о чем хотелось спросить. Но он боялся задавать вопросы, боялся разбередить раны этой женщины. Выплакавшись и успокоившись, та сама рассказала ему обо всем, что произошло в Гати-юрте за последние двадцать семь лет.
- После подавления восстания в числе многих других арестовали и Болата. Сначала его забрали в Ведено, оттуда перевезли в Грозный, затем - во Владикавказ. Так прошло несколько месяцев. Соипа к тому времени я уже носила под сердцем. Тогда я думала, что не переживу разлуки с мужем. Я не могла ни есть, ни спать, ни на минуту не находила покоя. Измученная, не зная что предпринять, я поехала во Владикавказ вместе с Умаром, сыном Али. Там один осетин написал письмо на имя самого главного хакима. В нем говорилось, что я жду ребенка, что заботиться обо мне некому. Я просила, чтобы они смилостивились и отпустили Болата. Если же это невозможно, я просила, чтобы меня посадили к нему в тюрьму или сослали вместе с ним в Сибирь. Мы простояли перед домом хакима два дня, никак не находя возможность передать ему наше послание. Наконец, какой-то добрый русский взял у нас письмо. Вернувшись, он сказал, что хаким не может удовлетворить нашу просьбу, так как не имеет таких полномочий. Так и не пустили меня ни в тюрьму к Болату, ни в Сибирь с ним. С тех пор прошло двадцать семь лет. Жив ли он, мертв ли - неизвестно. Я выскакиваю из сакли всякий раз, когда слышу какой-либо шум или топот коня, в надежде увидеть возвращающегося мужа или кого-нибудь с весточкой о нем...
- Болат вернется Деши. Аллах милостив. Будем уповать на Него. Видишь, и я возвращаюсь. Мои, наверное, тоже не знают, жив я или мертв. А я и жив, и возвращаюсь. Аллах милостив, всемогущ и милосерден. Ради тебя, ради сына Он возвратит Болата домой. И ради меня. Видит Аллах, я любил его больше родных братьев. Он был мне верным другом и братом. Таких людей на земле много не бывает, Аллах их оберегает. А ты с сегодняшнего дня и мысли не допускай, что у тебя нет брата. Разве ты забыла, ведь до нашей разлуки я называл тебя сестрой?
- Не забыла, Овхад. Когда ты был дома, я всегда знала, что у меня есть брат. Как и по Болату, я все эти двадцать семь лет горевала и по тебе. Слава Аллаху, хоть ты вернулся. Теперь мое сердце наполовину излечилось.
Иногда дорогу путникам перебегали лисы, время от времени в глубине леса ухал филин. Уставшая Деши с трудом двигалась вперед, тяжело опираясь на палку. Когда до Аллероя оставалось несколько верст, они подошли к роднику у самой дороги. Родник был огорожен невысоким забором, рядом лежало буковое бревно. Овхад остановился, чтобы дать Деши немного отдохнуть. Достав из чемодана кусок хлеба, сыр и разложив их рядом с женщиной, он принес воду в глиняной кружке, висевшей тут же на заборе.
