- Осторожно. Афонич. Какой-нибудь их башибузук вспорет тебе брюхо, - повернувшийся есаул заметил стоявшего в сторонке путника. Поняв, что этот не из здешних чеченцев, он перестал шутить. - Надо быть вежливым с населением, господин вахмистр. К арестантам допускают только по воскресеньям. Передачу примем, но увидеться сегодня нельзя.
Женщины непонимающе взирали на офицера. После того, как ушел вахмистр, они набросились на приказчика.
- Где наши деньги?
- Ты обманул нас!
- Отдавай наши деньги!
- Это и есть твои связи?
Чеченец-офицер наблюдал за происходящим, прикидываясь ничего не понимающим.
- О каких деньгах они говорят? - спросил он приказчика.
- Они попросили меня быть посредником и дали деньги... для вахмистра. Вы сами испортили дело. На, забирайте свои деньги...
Среди всего этого шума вдруг у старухи вырвался страшный крик.
- Со-и-ийп...
Обернувшийся путник увидел унтера и трех солдат. Они вели мужчину с крепко связанными за спиной руками. Черная борода скрывала его длинное худое лицо. Нестриженые усы растопырились в разные стороны. Но прямой поджарый стан и упругая походка говорили о молодости арестанта. Старуха подбежала и, растолкав солдат, обхватила его руками.
- Со-и-ийп... Умереть бы твоей несчастной матери... Что с тобой сделали эти нелюди...
Сын изо всех сил старался успокоить мать.
- Не плачь... Ничего со мной не сделали. Просто я не стригся и не брился.
- Что вы стоите, уставившись на них? - заорал есаул. - Разнять их.
Солдаты оторвали старуху от сына.
- Нана! Будь стойкой! Ты забыла завещание моего отца? Ты же мать чеченца... Рожденная, чтобы вынести все, быть терпеливой и мужественной...
Рядом с ними появилась повозка, запряженная двумя лошадьми и управляемая солдатом. Солдаты и офицер посадили на нее молодого человека и взобрались сами.
- Не плачь по мне, нана! Я вернусь...
- Со-и-ийп... Ведь твой отец тоже пропал без вести... В синей Сибири...[4] - побежавшая за тачанкой женщина споткнулась и упала.
Путник подошел и помог старушке подняться. Солдаты и арестант скрылись по улице за поворотом. До сих пор молча стоявший в сторонке старик подошел и стал успокаивать женщину.
- Твой сын прав. Смотри, как торжествуют эти гяуры? От того, что ты плачешь, никто из них не сжалится. И в первую очередь - вон те два чеченца. Может, и отпустят его. Даже если будет суд, дадут года два. Они быстро пройдут. Вернется. Он молод, здоров. Обязательно вернется.
Женщина потихоньку успокоилась. Вытерев глаза уголком платка, она глубоко вздохнула:
- Он-то вернется... Только доживу ли я до этого... И отца у него арестовали еще до его появления на свет... Я одна растила его... Мне придется вернуться в пустую саклю...
- Родственники у сына есть?
- Дальние родственники есть. Но нет ни дяди по отцу, ни двоюродных братьев, ни троюродных... Ни одного близкого человека...
- Откуда ты?
- Из Гати-юрта...
- Что делать. Все от Аллаха. Будем уповать на Него. Алхамдулиллах, он плохого не допустит...
Обдав женщину пылью, мимо проскочила легкая тачанка, запряженная резвым вороным конем с белой продолговатой звездочкой на лбу. За спиной денщика на мягком сиденье восседал подполковник. Он проехал мимо собравшихся здесь людей, не поворачивая головы, будто у него свело шею, и уставив глаза вперед. Путник остановил подпоручика, побежавшего за тачанкой к крепостным воротам.
- Прошу прошения, поручик, кто это только что въехал в крепость?
Удивленный подпоручик во все глаза уставился на путника.
- Кто это был? Ты что, с неба свалился? Ты не знаешь его благородия начальника округа?
- Так это был Добровольский?
Удивление подпоручика перешло в подозрение. Он внимательно осмотрел одежду и лицо путника.
- А ты кто такой? Зачем тебе нужен господин Добровольский? Ты случаем не из шайки Зелимхана? А ну, вперед. Там разберемся, кто ты и почему пытаешься узнать Добровольского.
Путника развеселило усердие чеченца-офицера:
- Быстро будешь расти по службе, подпоручик.
- Это не у тебя будут спрашивать. Наверное, угождаешь, пытаясь купить меня. Не выйдет. А ну, вперед к крепости.
- Пошли. Я и так шел к господину Добровольскому. Подпоручик опять оглядел путника с ног до головы.
Он уже не знал, как себя вести с этим человеком. Но одно офицер знал точно: что этот его земляк не из начальства, и что, даже будь он из них, ни он, ни сам подпоручик никакой властью не обладали.
- Ну-ка, покажи документ! Мир полон бунтовщиками. Абреки, народники, эсдеки. Все они одинаковы. Воры и бандиты.
Путник достал из кармана кожаный кошелек, открыл его и, вытащив оттуда паспорт и какую-то бумагу, протянул их подпоручику.
Тот долго смотрел на бумагу, шевеля губами.
- Еще лучше, мне не надо будет вести тебя силой, - вернул он паспорт и бумагу. - Его благородие знает о твоем визите?
- Должен знать. О приезде такого дорогого гостя власти заранее сообщают хозяину.
