По пути в канцелярию путник думал о только что представшей его глазам картине. Неужели все солдаты, офицеры, полицейские и жандармы всех национальностей здесь, в Сибири, везде одни и те же? С каменными сердцами? Может, они просто привыкли к несправедливости и жестокости, которых видят каждый день? Или это служба вывела их на путь несправедливости и жестокости?
Что же происходит с людьми и этим миром?
Дежурный офицер осмотрел документы путника и с ними на руках вошел в кабинет начальника. Через несколько минут он вышел оттуда и кивком головы указал на дверь.
Путник медленно вошел и, остановившись в дверях, поздоровался с подполковником. Начальник округа был человеком средних лет. Седеющие рыжие волосы, усы с чуть закрученными к верху кончиками, чисто выбритое лицо, толстый двойной подбородок и не вписывающийся во все это тонкий нос с широкими ноздрями.
Путник, переступив с ноги на ногу, оглядел комнату. Как у любого администратора за спиной подполковника на стене висел огромный портрет императора. Одну стену занимала большая карта империи. Рядом с ней был встроен в стену сейф с медными ручками на двух дверцах.
Наконец, подполковник, не отрывая глаза от бумаг, кивнул головой в сторону табуретки, стоявшей около двери, предлагая сесть. Через какое-то время он сурово взглянул на посетителя:
- Фамилия?
- Гатиев.
- Имя?
- Мансур.
- Отчество?
- Гатиевич.
- Место рождения?
- Веденский округ. Манди-хутор.
- Я не слышал об ауле или хуторе с таким названием.
- Его сожгли в последний год войны и потом не восстановили.
- Проверим. Год рождения?
- 1860-й.
- Родители есть?
- Нет.
- Братья, сестры?
- Нет.
- Родственники где?
- Не знаю. Мне неизвестно, что с ними стало после подавления последнего восстания.
Нахмурив лоб, подполковник уставил на путника лягушачьи глаза:
- Ты лжешь, господин Хортаев. Мы собрали о тебе сведения в первый же день, как ты ступил на территорию Терской области. Ты - Хортаев Овхад Хортаевич. Родился в Гати-юрте. Один из руководителей антигосударственного мятежа 1877 года. Ты скрыл это. Мы знаем о каждом твоем шаге с тех самых пор, как ты бежал отсюда в Грузию. Сначала ты жил в Хевсуретии, потом в Тифлисе работал учителем в народной школе. Был участником местной крамольной группы. После разгрома этой группы, бежал в Баку и работал на нефтяных промыслах. Будучи руководителем одной из рабочих стачек, в стычке с полицией ты убил жандармского офицера. За это тебя приговорили к десяти годам каторги и десяти годам ссылки. В ссылке ты был связан с социал-демократами. По приезду в Грозный попытался связаться с местными социал-демократами. Ты скрыл эти сведения о себе, господин Хортаев. Но ни одна тайна не остается для нас неизвестной.
- Нынче все эти сведения не имеют никакого значения, господин подполковник. После подавления восстания прошло двадцать семь лет. А за проступок в Баку я отбыл двадцать лет в Сибири.
- А твои крамольные связи с социал-демократами?
- Никакой связи у меня с ними не было. Мы вместе отбывали ссылку. А когда долгое время живешь вместе с кем-то, какие-то узы появляются.
- Проверим, - сухо сказал подполковник. - В области сложная обстановка. Особенно в этом округе. Социал-демократы тайно и явно мутят народ. Сообщаю тебе, что если ты сделаешь хоть один шаг по прежнему пути, будешь сурово наказан. В дальнейшем будешь жить в Гати-юрте. Или в любом другом ауле, на твой выбор. Покидать его имеешь право только с разрешения пристава. Вопросы есть?
Путник покачал головой.
- Тогда распишись вот здесь,- подполковник придвинул к нему карандаш и бумагу.
Путник, пробежав глазами бумагу, размашисто расписался.
- Теперь-то я могу идти? - он отодвинул обратно карандаш и бумагу и выпрямился.
- В добрый путь!
Мой дом - звериная берлога, Постель подо мною - трава и листва, Накрываюсь я холодным туманом, Вместо подушки - неотесанный камень, Проголодаюсь я - буковую ем кору, Жажду утоляю росой травяной, А верный товарищ мой - оружие...
Народная песня
Зелимхан часто менял места. Останавливаться в одном доме несколько дней подряд было небезопасно.
В последнее время он обнаружил, что до абреческой жизни совсем не знал людей. Все они казались ему честными, добрыми и милосердными. Но оказалось, он глубоко заблуждался. За подачки властей или от страха за свою шкуру многие готовы были продать собственную мать. Таких следовало опасаться. Из-за них ему приходилось всегда быть начеку, готовым в любой момент взглянуть в глаза смерти. Но были и такие, у кого он находил сочувствие и поддержку. И их было немало. В городах и аулах, в горах и на равнине.
Важное дело привело сегодня Зелимхана в маленький хутор близ Ведено.
