За это недолгое время Овхад успел ознакомиться с непростой обстановкой в Чечне. Он сблизился с представителями немногочисленной демократической интеллигенции - семьями Шериповых, Мутушевых, Эльдархановых и Саракаевых, завел дружбу со знаменитым алимом Соип-муллой, познакомился с руководителями Грозненского бюро РСДРП.
Тяжелая социально-экономическая и политическая обстановка в Чечне буквально бросалась в глаза. По нищете, болезням и смертности чеченский народ занимал первое место не только в Терской области, но и во всей России. Следом за ним второе место по этим показателям занимали местные русские рабочие и крестьяне. Казаки же по средним меркам жили благополучно.
У чеченцев не было даже тех политических прав, какими обладали живущие здесь русские. За убийство чеченца казак не привлекался к ответственности. Если же чеченец убил или ограбил казака, то суровому наказанию подвергался целый аул, к которому приводили следы злоумышленника. Словом, чеченцев держали вне закона, предварительно лишив их всех человеческих прав. Вдобавок, в Чечне сохранялось военно-колониальное управление, которого не было нигде в империи.
Еще более тяжелая ситуация сохранялась с внедрением в чеченское общество образования, науки, культуры, с налаживанием системы здравоохранения. Для чеченских детей была открыта всего одна школа в Грозном, из 97 учащихся которой в текущем году чеченцев было всего 47, да и те только дети из самых обеспеченных семей. В чеченских аулах не было ни одной больницы, амбулатории, аптеки, ни одного врача и фельдшера. Больных здесь лечили всевозможные знахари и муллы.
Остро стоял в Чечне и земельный вопрос. Жителям ее горной части урожая со своих маленьких участков не хватало даже на зиму. Вдобавок с них взимались государственные налоги, по самым незначительным поводам их подвергали штрафам. Чеченцы выплачивали военный налог, налог для нужд больниц и врачей, которых здесь вообще не было, на содержание сельских приставов и их канцелярий, старшин, писарей, толмачей, казначеев, из кармана чеченцев оплачивались расходы, связанные с разъездами по краю всевозможных чиновников. Более того, чеченцы со своими арбами и рабочим скотом бесплатно трудились на строительстве и ремонте дорог, заготавливали дрова для военных гарнизонов, выполняли многие другие работы.
Некоторые из этих повинностей были уже отменены властями, но темные горцы этого не знали. Одни старшины, не отличавшиеся сознательностью и грамотностью от простых людей, заставляли горцев выполнять все это по незнанию, другие делали это в целях личного обогащения.
Когда в России началась революция, ее волна докатилась и до Чечни. Рабочие с Грозненских нефтяных промыслов, заводов, фабрик и железнодорожного депо беспрерывно бастовали. Они требовали от хозяев предприятий и властей улучшения условий труда, строительства жилья для рабочих и бесплатных школ для их детей, прекратить увольнения рабочих без согласия их представителей, отменить систему штрафов. Уволить жестоких, несправедливых инженеров и мастеров, предоставить рабочим право на проведение собраний, забастовок и стачек.
Выказывали неповиновение власти и чеченские аулы, особенно в Веденском округе, где нехватка земель ощущалась наиболее остро. Они прекратили платить государственные налоги, не соблюдали другие повинности. Освобождали назначенных сверху старшин, кадиев и мулл и на сходах избирали своих.
В Чечне распространились кражи, грабежи и разбои. Чеченцы совершали их и по отношению друг к другу, но в основном подвергали этому казаков. Пользуясь этим, власти усиленно вооружали казаков. По просьбе атамана Сунженского отдела генерала Суровецкого, генерал-губернатор области Колюбакин выдал семи тысячам казакам, проживающим на территории отдела, 5000 пятизарядных винтовок, дополнительно к уже имевшимся у них 2725, и один миллион патронов к ним. Более того, по просьбе Суровецкого в помощь местным казакам сюда перевели и 2-ой Кизлярско-Гребенской казачий кавалерийский полк.
Несколько тысяч грозненских рабочих провели митинг в знак протеста против дикой жестокости, совершенной против чеченцев на грозненском рынке в прошлом году. Они требовали наказания виновных. Но виновные, как всегда, остались безнаказанными. Тогда в отместку за это абрек Зелимхан расстрелял 17 русских (таких же безвинных, как и погибшие на рынке чеченцы), сняв их с поезда на Кади-юртовском разъезде, и ограбил эшелон.
