- Сначала мне пришла мысль самому броситься в воду и покончить с этой жизнью, - через некоторое время продолжал Мусха. - Тереку не составило бы труда проглотить и меня, тем более что я и плавать-то не умел. Только смерть могла погасить огонь в моей груди. Я решил, что грех и позор - ничто по сравнению с испытываемыми мною муками. Я шел по льду, над которым плескалась вода. Не знаю, что и почему заставило меня оглянуться, но, оглянувшись, я увидел внука, охрипшего от рыданий, в диком ужасе бегающего из стороны в сторону по краю берега. Он внезапно остановился, и, будто разгадав мои мысли, протянул вперед руки и закричал: "Дада, не оставляй меня!". С этими словами он бросился ко мне по льду. Этот крик заставил меня подумать. Случившееся не исправить ничем. Моя смерть ничего уже не изменит. А об этом сироте позаботиться уже некому. Словно поняв весь ужас случившегося, каким-то диким ревом огласил окрестности скот на том берегу. Когда я подошел к мальчику, он в каком-то ужасе стал пятиться назад. Позже я понял, что его так испугало... Мои борода и волосы на голове в одночасье поседели. Внутри у меня все горело, словно кто-то наполнил мою грудь горящими углями. Мысли путались. Вблизи не было аулов, чтобы позвать на помощь людей. Да и что они могли сделать? Исчезнувших подо льдом 12 человек не воскресить, даже если собрать все человечество. Надежды на то, чтобы отыскать трупы, тоже не было никакой. Немного придя в себя, я решил заночевать там, может к утру в голову придет какая-нибудь мысль, ведь я просто не знал, что мне дальше делать. К тому же и скот был голоден, их гнали целый день. Я не мог бросить на произвол судьбы эти Божьи создания. Я принес немного камыша, развел костер и устроился ночевать. С утра ничего неевший мальчик был голоден. И в счастье, и в горе ребенок остается ребенком. У нас не было ничего из съестного. В надежде подстрелить какую-нибудь дичь и чтобы проверить, не крутятся ли возле скота волки, я укутал в свою овчинку мальчика и, взяв ружье, углубился в камыш. Пройдя довольно большое расстояние и отчаявшись наткнуться на дичь, я возвращался. Вдруг мне показалось, что навстречу мне пробирается какой-то зверь. Решив, что это волк или кабан, я направил ружье в сторону шума и выстрелил. Я услышал какой-то крик, но не звериный, а потом и стоны, которые удивили меня. Когда все стихло, я подошел к тому месту и нашел там умирающего внука...
- Остопируллах![20] Дай тебе Аллах терпения и сил вынести все это! - воскликнул Али. - Какое это страшное испытание для человека!
Грустные глаза под тонкими бровями на высохшем лице Мусхи, словно неживые, уставились на дальний склон и остановились. Кто знает, может быть, он и плакал иногда, оставаясь один в этом диком лесу, когда его не мог слышать никто, кроме Создателя. Но перед Али он не позволил слезам появится у себя на глазах, заталкивая обратно к себе в грудь горькие стоны, ищущие выход наружу.
- Не знаю, то ли он побоялся остаться там один, то ли обо мне забеспокоился, но, не дождавшись меня, несчастный пошел по моим следам. Я провел рядом с ним ночь, ни на миг не сомкнув глаз, а наутро с трупом внука на руках и скотом впереди я пришел в ближайший аул. Мальчика я похоронил там. Раздал в том же ауле на милостыню весь скот и обосновался в этой землянке. Вот видишь, Али, после всех нечеловеческих трудов и поисков удачи это все, что мне досталось. Тогда, погоняя к Тереку свой скот, я думал, что оставшийся мне на этой земле срок я проведу как нормальный человек, с чуреком в сакле, радуясь сыновьям и внукам. Все, что мы, начиная еще с моего отца, накопили потом и кровью, и детей, ради которых все это делалось, в один миг проглотил ненасытный Терек. Я слышал, что, вернувшись после тридцати восьми лет ссылки, ты нашел свою жену замужем за другим, и это тебя мучает. Если подумать, ты найдешь много таких людей, с которыми случились несчастья, подобные моим. Тогда ты поймешь, что твое горе на самом деле ничто. Ну что ж, в надежде как-то успокоить свое сердце, я слишком задержал тебя. Теперь иди.
Действительно, по сравнению с испытаниями, выпавшими на долю Мусхи, с Али, можно сказать, ничего не случилось. Али, как благородный человек, свои дела уладил, не позволив им раздуться во вражду. Но, как он ни старался, бес иногда все же овладевал его сердцем. Ведь выход замуж за другого твоей законной жены - позор. Лучше бы Али умереть...
Из жалоб казаков станицы Кахановской:
