Позже Зелимхан подверг серьезной критике эту свою акцию. Во всем, что произошло на Грозненском рынке, была виновата власть. Чеченцев ограбили и убили солдаты и полковник. А Зелимхан, в отместку за убитых военными горцев, расстрелял семнадцать мирных русских. Никогда не бравших в руки оружие, никогда не выступавших против чеченцев. Семнадцать человек, возвращавшихся домой к своим семьям. Он должен был убивать не их, а полковника и его солдат, действительных виновников трагедии на рынке...
Власти арестовывают и ссылают в Сибирь семьи родственников Зелимхана. Это тоже терзает его. Одна его родственница, измученная властями, недавно приходила к нему и со слезами на глазах умоляла его сдаться. Она просила подумать о женщинах и детях, о многих безвинных людях, страдающих из-за него. Зелимхан и сам не раз думал об этом. Ему и самому надоела абреческая жизнь. Но он не доверял власти, не верил, что она смилостивится над ним. Тем не менее, Зелимхан написал прошение на имя начальника Терской области генерала Михеева. Свой ответ генерал опубликовал в газете "Терек". Аюб прочел его Зелимхану.
Газета "Терек" писала:
"Несколько времени назад генерал-губернатором генерал-лейтенантом Михеевьм было получено от знаменитого абрека Зелимхана письмо, написанное на арабском языке.
Выражая желание сдаться в руки властей, Зелимхан в письме указывал, что он стал абреком в результате несправедливости отдельных представителей окружной администрации и потому, что видел вокруг себя зло. Вместе с тем он просил генерала Михеева взглянуть на его дело беспристрастно и помиловать его.
В ответ на это письмо генерал-губернатор разослал начальникам всех округов области, за исключением Нальчикского, следующий циркуляр:
"Я получил от абрека Зелимхана Гушмазукаева письмо, в котором он, описывая причины, побудившие его стать абреком, просит меня расследовать и убедиться в правдивости его слов и затем "во имя бога и царя" помиловать его.
Предлагаю объявить всем муллам и кадиям, для освещения населения в мечетях, что письмо Зелимхана я прочел и со своей стороны отвечаю:
...Мне известно и без указания Зелимхана, что на царскую службу иногда принимаются люди нехорошие, с порочными и противными духу закона наклонностями. Мне также хорошо известно, что от этого страдает служба и справедливость и что с этим злом надо бороться беспощадно. Но зачем Зелимхан говорит о них, когда он первый отступил от закона, когда он нарушил его больше, чем кто-либо, сделавшись абреком.
Всякий виновный в нарушении закона преследуется по закону же, а не путем, который избрал себе Зелимхан, не путем произвольного насилия и убийств, которых никогда не одобрит ни Бог, ни государство, ни человеческая совесть. Пусть Зелимхан знает, что я, как представитель закона и порядка в области, считаю его, Зелимхана, самым крупным нарушителем закона и виновником перед Богом и царем, а потому заслуживающим понести тяжелую кару...
Относительно же его просьбы о помиловании добавлю, что, во-первых, миловать я не в праве. Это не в моей власти. Эта власть принадлежит только царю. Во-вторых, меня крайне удивляет, что Зелимхан говорит о помиловании.
Где же его уважение к закону, если он же склоняет меня к беззаконию, то есть призывает к помилованию, тогда как я во имя закона обязан судить его?
Закон, конечно, примет во внимание чистосердечное признание, но во всяком случае Зелимхану следует помнить, что раз он имел мужество судить и наказать других, пусть имеет мужество и отдаться в руки правосудия".
Зелимхан внимательно слушал Аюба, крепко обхватив голову обеими руками. Наконец, он глубоко вздохнул.
- Как бы я ни каялся, как бы ни молил их, ползая на коленях, эти хакимы не намерены простить и помиловать меня, Аюб. Им нужно не наше покаяние, а наши жизни, наши головы. Но этого не будет, пока бьются наши сердца. Поэтому мы будем убивать их до тех пор, пока не погибнем сами. Дай сюда эту газету, Аюб.
Зелимхан сложил газету и засунул ее за пазуху...
Добровольскому он отомстил. Доберется Зелимхан и до Чернова. Но до этого он должен отправить на тот свет другого офицера - нынешнего начальника Веденского округа полковника Галаева. Чернов ударил Зелимхана. Посадил в тюрьму Беци и маленькую Муслимат. Добровольский дернул за бороду старого Бахо, держал в тюрьме несчастного Хаси, которого не трогали даже кровники. Добровольский сделал Зелимхану много зла. Но даже Добровольский оказался ангелом по сравнению с этим осетином.
