А сколько их было еще, смертей, которых он не желал! Сколько у него кровников, вражды с которыми он никак не хотел! Как он ни старается, избежать этого никак не удается. На его век с лихвой хватило бы конфликта с одним только семейством Элсана. В результате войны между этими родами противная сторона потеряла убитым на одного человека больше. Вдобавок, буквально ни за что убита и их женщина. Когда Гушмаца, Зелимхан и Солтамурд возвращались в Харачой, им повстречались женщины клана Элсана, которые шли на свое поле. Женщины, ненавидевшие род Гушмацы, стали осыпать их проклятиями, ругаться, не скупясь на неприличные выражения. В Зелимхана и Солтамурда, шедших далеко впереди отца, полетели камни. Просьбы никак не действовали на разъяренных женщин, и Зелимхан с Солтамурдом скорым шагом пошли прочь, оставив их ругаться. В это время подоспел Гушмаца. Он был необузданным, скорым на руку человеком. Гушмаца выхватил винтовку и выстрелил в сторону женщин. Одна из них погибла на месте. На выстрел прибежали трое вооруженных мужчин их рода. Завязалась перестрелка. Гушмацу и его сыновей не задела ни одна пуля, их противники же, все трое, получили ранения. Вскоре после этого и убили они брата Гушмацы, старого Хамзу.
Это был не единственный случай, когда они страдали из-за горячности Гушмацы. В свое время Зелимхан пытался уладить миром и конфликт с Хушуллой. Но Гушмаца не унимался. Они опозорили нас, кричал он, надо отобрать у них Зезаг силой и возвратить в наш дом. Иначе мы станем посмешищем...
Зелимхан всегда был глубоко верующим, богобоязненным человеком. Много и трепетно молился, старался избегать всего недозволенного Всевышним. Сначала во всех бедах своего рода он обвинял власть и ее ставленников. Но после беседы с Соип-муллой стал понимать, что кое в чем виноват и он сам, потому что отошел от шариата. Зелимхан сожалел о многом. В долгих молитвах просил Аллаха простить ему грехи.
Но сожалениями ничего не исправить. Враги и власть отрезали ему пути возвращения к мирной жизни. Загнанный в угол, обложенный со всех сторон красными флажками, он вынужден был защищаться сам и защищать свою семью. За ним и его семьей буквально по пятам ходили враги, мечтавшие уничтожить их. Тут уж не до тонкостей.
Когда человека загоняют в угол, когда в него стреляют из засады, он вынужден отстреливаться. У него нет времени на размышления. Если он замешкается, его убьют, а чтобы не допустить этого, он вынужден убивать сам. Такова суровая жизнь абрека.
У семьи Зелимхана нет своего хозяйства, нет крыши над головой. Они ютятся в затерявшихся в горах хуторах, ночуют у чабанов. Но и там приходилось часто перебираться из одного места в другое, чтобы не навлечь беду на этих гостеприимных людей. Нужно было еще одевать и обувать семью, обеспечивать ее едой. Ведь их доброжелатели, тайно принимавшие их у себя, тоже не были богачами. А тут еще и семьи, которых лишили кормильцев из-за него, Зелимхана. О них он тоже обязан был заботиться. Зелимхан и его товарищи нуждались в оружии, одежде, обуви, пропитании. У его соратников тоже были семьи. На все это нужны были деньги. Добровольно их никто не дает. Значит, деньги нужно было отбирать силой у тех, у кого они имелись.
Помимо всего этого была у Зелимхана и еще одна головная боль. Ему надоела эта волчья жизнь. Но он понимал, что здесь, в Чечне, жить ему не дадут. Абрек мечтал уехать с семьей в Турцию. После долгих размышлений Зелимхан стал готовиться к отъезду. Его друзья Шериповы и Мутушевы пообещали ему сделать во Владикавказе паспорт на имя какого-то кумыкского князя. Врач-татарин из Баку обещал перевести их в Иран и оттуда, через знакомого турка, - в Турцию. Но на дорогу и обустройство на месте нужны были деньги. Именно их отсутствие и помешало исполнению этого замысла.
Позже он радовался, что эта затея сорвалась. Примерно через год после этого ингуш Саламбек, верный товарищ Зелимхана, мужественный, благородный человек, сказал ему:
