Ма Юнчэн стоял во главе сыскной службы: у него повсюду имелись «глаза и уши». Шао Цзюнь понимала: в борьбе против Мясника ей не обойтись без помощи наставника, а тот не мог воевать на два фронта. В борьбе с Тиграми даже малейшая ошибка могла привести к полному краху, потому девушка согласилась с мыслью Янмина, что стоит подождать. А еще она расстроилась, поскольку вновь предстояла разлука с учителем. Словно прочитав ее мысли, мужчина улыбнулся и сказал:
– Сестра, у меня есть для тебя поручение.
– Какое? – оживилась Шао Цзюнь.
– Это касается свитка, о котором ты говорила.
Шао Цзюнь нахмурилась. Перед смертью император Чжу Хоучжао вручил ей скрученный лист с металлической печатью и сказал передать человеку по имени Ван Янмин. Только тогда девочка не знала, о ком речь – наставник ведь представился лишь в день убийства Гао Фэна. А теперь свиток оказался у старика Юна…
– Его содержимое нам неизвестно. Однако раз евнух Чжан спалил Леопардовый павильон, пытаясь замести следы, то эта вещь крайне важна для него, – сказал Янмин.
– Согласна. Кстати, вы когда-нибудь слышали слово «Дайюй»? – пробормотала Шао Цзюнь.
– Хм… В книге «Ле-цзы» написано, что на востоке Бохайского залива есть Бездонная пропасть, куда стекают реки со всего мира, даже Небесная река[38]. Там находятся пять священных гор, одна из которых – Дайюй. Прежний император потому и дал такое название.
Бывшая наложница застыла на месте.
– Священная… гора?
– Верно. В трактате говорится о роще деревьев с жемчужными стволами в этих горах. Если съесть их плоды, то прекратишь стареть. Но потом гиганты из страны Лунбо[39] выловили двух черепах, подпирающих две горы, и тогда Дайюй с Юаньцзяо сместились на север и погрузились в океан, – рассказал Янмин.
– Историю про три морские горы я знаю. Еще в гареме мне ее рассказывал старый дворцовый евнух.
– Вот оно как… Тогда почему император использовал это название?
– Господин Чжу Хоучжао был невероятно умен, и нам предстоит разгадать его замысел…
Янмин поставил чашку и устремил свой взгляд за окно. Из него просматривался внутренний двор чайной «Баоцзи», в котором возвышалось несколько гинкго[40]. Растут они очень медленно. Поговаривают, что если дед сажает такое, то плоды увидят лишь внуки. Здесь эти деревья посадили еще во времена династии Юань, и, хотя им перевалило за две сотни лет, выросли они не очень высокими.
Мужчина посмотрел на несколько молодых зеленых листочков и негромко сказал:
– Сестра, а про горы тебе рассказывал случаем не Чэнь Си?
– Точно. Наставник, а он еще жив?
– Да. Охраняет мавзолей Сяолин в Нанкине.
Там похоронили основателя империи Мин императора Чжу Юаньчжана[41]. Когда император Чжу Ди[42] перенес столицу в Пекин, все последующие правители строили гробницы там. В усыпальницах служили евнухи, которых разжаловали с должности во дворце.
Шао Цзюнь буркнула:
– Значит, сослали в мавзолей Сяолин.
– Этого человека на третий год правления Цзяцзина понизили в должности и отправили в Нанкин. Он участвовал в датунском мятеже, то есть пошел против евнуха Чжана. – Янмин помолчал секунду, а затем продолжил: – Си некогда отвечал за Леопардовый павильон. Возможно, ему известно содержание свитка?
– Когда почивший император отдавал его мне, господин Чэнь был рядом, – кивнула Шао Цзюнь.
Наставник неспешно поднял чашку и сделал глоток.
– Только, боюсь, вряд ли будет помогать тебе. Не исключено, что именно он рассказал о свитке евнуху Чжану. Ему можно доверять?
Сердце девушки кольнуло. Она рассказала учителю про все, кроме Шунь. Та обманула ее доверие, ранив намного сильнее, чем тот факт, что старик Юн завладел свитком. Девушка даже не хотела вспоминать об этом и прошептала:
– Можно.
Мужчина на некоторое время замолчал.
– Сестра, чрезмерная доверчивость может привести к неприятным последствиям. Если Си предатель, примешь такую реальность?
От этих слов Шао Цзюнь стало немного дурно. Она всегда считала Янмина милосердным, однако подобный вопрос давал понять: в случае чего евнуха Чжэня придется убить. Девушка сопереживала старику Си. Только наставник видел ее насквозь.
– Познать добро и зло – это благомыслие. Делать добро и искоренять зло – значит постичь суть вещей. Поезжай, вверь свою жизнь в руки Си. Если не поедешь, то воспротивишься воле Неба. Сестра, ты по природе очень добрая, иногда можешь быть нерешительной, в делах же всегда предусмотрительная. Я хочу напомнить тебе: если приняла решение, скорее действуй и не сомневайся. Поняла?
Шао Цзюнь полегчало.
– Наставник, я не ошибусь, если скажу: добро остается добром, даже если оно маленькое?
– Генерал, посвятивший жизнь войне, на смертном одре всегда может стать Буддой, – с улыбкой сказал Янмин.
