Парень не мог поверить: «С чего такая щедрость? Обычно ничего не допросишься, а тут столько, да еще серебром…» Он бросил косой взгляд на ладонь старика – там лежало шесть монет. Хотя евнух Чэнь сказал про чай, однако имел в виду вино. Дэцзы был дворцовым евнухом и не имел плотских желаний, но вино очень любил, потому иногда баловал себя. Только в мавзолее Сяолин купить вино оказалось сложно. С каждым днем становилось теплее, на рынке в городе – оживленнее: туда-сюда сновали служанки, по реке Циньхуай плавали лодки… В предвкушении всего этого настроение у молодого человека стало праздничным. Старик дал ему не только выходной, но и деньги на выпивку. Подумав об утке в рассоле с османтусом да вине из белого арбуза, Дэцзы чуть не подавился слюной. Он с трудом сглотнул и сказал:
– Чэнь… евнух Чэнь, как же…
Сицзянь сам любил поесть, потому сказал со смехом:
– Малыш Дэцзы, ты со мной уже несколько лет. Тебе здесь трудновато, так что бери, заслужил. Отправляйся в зал Весенней реки, а мне оттуда принесешь половину утки.
Он имел в виду небольшой популярный трактир. Это место славилось своим засоленным утиным мясом и вином с прекрасным насыщенным вкусом. А евнухам из усыпальницы там давали скидку. Поговаривают, будто некоторые из них помогли открыть заведение, потому существовало такое правило. Поэтому лучшего места для Дэцзы было не найти. Старик Си никогда не пил алкоголь, и помощник ни разу не видел его в зале Весенней реки. Видимо, слышал от других евнухов про такое замечательное место. А с таким количеством серебра половина утки – сущая ерунда. Боясь, что управляющий передумает, парень поспешил сказать:
– Евнух Чэнь, я принесу вам самую жирную утку.
– Отлично. Только скажи, для кого она – тогда готовить ее будет шеф Яо, иначе не нужно.
Помощник взял серебро и подумал: «Старикана знают в зале Весенней реки? Если я воспользуюсь его именем, может, получу скидку?» – хотя все будет зависеть от работников трактира. Дэцзы просто почтительно ответил:
– Большое спасибо, господин, тогда я пошел.
Обычно вежливость парнишки больше походила на издевку, но сейчас юноша говорил подобострастно.
Глядя, как помощник идет мимо конюшни в сторону города, Сицзянь развернулся, заложил руки за спину и продолжил свой путь.
Если идти вперед от Золотых ворот, то можно дойти до павильона, названного Квадратной Крепостью. Обелиск возвели на одиннадцатый год правления императора Чжу Ди и украсили надписью: «Стела совершенной добродетели мавзолея Сяолин династии Мин». Каждый день евнухи-смотрители мели аллею вплоть до Золотых ворот, а Квадратная Крепость была павильоном над стелой, поэтому мужчины не особо заботились о чистоте там.
Старик Си стоял перед стелой, которая в качества основания имела статую Писю[44]. Запрокинув голову, он смотрел на надпись, о чем-то размышляя.
На улице постепенно темнело. Когда у дверного проема погас последний фонарь, в Квадратной Крепости стало совсем темно. В это мгновение Сицзянь надавил рукой на переднюю лапу Писю, раздался звук, похожий на звук тетивы. Не отрывая ладонь от статуи, он в одно мгновение обогнул каменную стелу и подхватил ваджру, стоявшую рядом.
Высота стелы составляла чуть больше трех метров, а ширина – около полутора. За такой большой стелой спокойно спрятались бы два или три человека. Но сейчас там стоял один. Незнакомец облачился в плащ-накидку, делающий владельца почти не видимым. Если не приглядываться, то не отличишь от тени. Заметив его, старик Си нервно замахнулся прутом и вскрикнул:
– Убийца, тебя послал евнух Чжан?
Ваджру, символ тайного учения школы мантр, во время молитвы получил Чэнь Сицзянь от монаха и Величайшего Царя Дхармы[45] Синдзи Бандана, мастера, достигшего высочайших результатов в генерации внутреннего огня[46].
Сицзянь обучался у него и уже достиг второй ступени из пяти: дым, марево, огонь светлячков, пламя свечи, безоблачное небо. Когда человек проходил их все, считалось, его тело таяло в Великой Пустоте, подобно облакам в лазурном небе. Также в учении было восемь добродетелей: твердость духа, доброта, щедрость, миролюбие, скромность, целомудренность, бесстрастность и беспрепятственность[47].
Лишь овладев пятью ступенями и обретя все добродетели, можно достигнуть Просветления и стать всемогущим. Однако даже Синцзи Баньдан не прошел весь путь. Чэнь Сицзянь начал практику лишь после сорока лет, упорно культивируя внутренний огонь, но к преклонным годам сумел достигнуть лишь «марева» и обрести половину добродетелей. Тем не менее он очень гордился своими пусть и скромными, однако ощутимым результатами: тело обрело легкость и подвижность. Например, старик мог ходить так быстро, что Дэцзы не поспевал за ним. А если к скорости добавить и увесистый «пестик» в руке, управляющий усыпальницей становился грозным противником.
