Шао Цзюнь даже не рассматривала такой способ побега. Все попытки сработать на опережение провалились. Не думая о едва восстановившихся ногах, девушка прыгнула следом. Она предположила: евнух Чэнь поступил так от безысходности, и решила воспользоваться его деморализованным состоянием, продолжив погоню в воде. Внезапно все заплясало перед глазами, правое плечо пронзила боль. Старик ударил ее ваджрой! Он знал: девушка не отстанет, а поскольку плохо плавал, решил устроить засаду. Затея рискованная, ведь махать таким оружием, пытаясь не утонуть, – задачка не из простых. Если ударить в грудь, девушку защитит плащ. А вот ее плечо беззащитно. Шао Цзюнь успела лишь чуть-чуть отклониться – лезвия вонзились в правое плечо. Из-за резкой боли она рефлекторно схватилась за них и порезалась. Сицзянь бросил ваджру, пытаясь сбежать, однако девушка занесла правую руку, а затем ударила старика в грудь слева. Разумеется, он врал про зеркальное расположение сердца. Двигаться в воде сложнее, а из-за ранения ударить в полную силу девушка не могла. Только противник был не молодым крепким парнем, а пожилым человеком. Евнух выплюнул сгусток крови. Сознание пронзила мысль, что он проиграл – его ранение оказалось куда серьезнее. Игра не стоила свеч…
Неожиданно над рекой поднялся ветер, в котором слышались слова:
Звучала знаменитая песня из южной драмы «Сказания пипы». Пусть защитный ров служил притоком реки Циньхуай, но в окрестностях никто не жил, ведь усыпальница занимала большую территорию.
«Значит, случайный прохожий», – подумал Сицзянь, быстро поплыв на звук. Надежда на спасение придавала сил. Только Шао Цзюнь не отставала. Оба оказались ранены, однако девушка весила меньше и быстро сократила расстояние. Старик снова запаниковал, рана болела все сильнее. Вдруг он заметил огонь, плавающий на поверхности.
Бывшая наложница уже хотела напасть на евнуха со спины, однако резкая боль в правом плече не позволила. Стиснув зубы, девушка продолжала преследовать старого негодяя, когда услышала песню. Следом заметила лодку, из которой слышался дуэт голосов: мужского и женского. В сумерках песня «Полный дом благоуханий» звучала невероятно красиво. Судно в ночи стало последним шансом Сицзяня на спасение. Шао Цзюнь занервничала, затем ускорилась, снова сократив расстояние. Старик, заметив это, завопил что есть мочи:
– Спасите!
Лодка с несколькими фонарями медленно плыла в их сторону. На борту находились шесть человек. Прямо в центре стоял молодой господин, одетый в парчовый халат с цветным узором, рядом с ним – прекрасная девушка с пипой[54] в руках. Именно эти двое пели в ночи. Из-за огней людям на борту было сложно разглядеть реку, поэтому, когда раздался голос Сицзяня, парень перепугался. Один из «пассажиров», похожий на слугу, вышел вперед с фонарем, чтобы осветить мрак, после чего все увидели мокрого старика, взбирающегося на нос лодки. Из его левого плеча торчал меч и ручьем текла кровь. Слуга подскочил от испуга, приняв незнакомца за демона, как вдруг тот заговорил:
– Я – управляющий мавзолеем Сяолин! За мной гонится государственная преступница!
Шао Цзюнь тоже достигла лодки, а увидев, как старика затащили в лодку, заволновалась. От отчаяния она забыла про боль в плече. Схватив за нос судно, с непонятно откуда взявшейся силой, она выпрыгнула из воды и вытащила из-за пояса кинжал.
«Даже если умру, убью эту тварь, а следом уничтожу подвеску!» – в голове девушки крутилась лишь эта мысль. Евнух Чэнь решил, будто все кончилось, и рухнул без сил. Погоня измотала его до предела. Только он не ожидал, что ассасин уже здесь. Увидев клинок в ее руках, старик вскрикнул. Но как только она сделала выпад, неизвестно откуда появился бамбуковый шест, мигом выбив кинжал.
Вмешался «певец». Он выглядел холеным сыном какого-нибудь наместника, посему отточенная техника удара немало удивила Шао Цзюнь – молодой господин показал один из методов владения копьем. Парировав выпад, юноша несколько раз опустил палку на левое плечо нападавшей. Он заметил рану и решил воспользоваться этим, а мокрая одежда и кровопотеря помешали девушке уклониться.
«Простите, наставник…» – подумала Шао Цзюнь перед тем, как от боли потерять сознание.
Едва различимое пение разбудило бывшую Милосердную наложницу:
Слова звучали нечетко, зато голос был очень красивым и мелодичным. Наполовину проснувшись, Шао Цзюнь подумала: «Ха, я в Леопардовом павильоне?»
