– Простите, если провинилась, – сказала она. – Я ведь и не знала, что так вышло.
– Ты же видела, какая тут земля. Сплошь песок и пепел. Ничего здесь не растет. Я очень… очень давно пытаюсь возродить тут жизнь. Пантера была единственной моей удачей, единственным товарищем, да и того ты отняла. – Он опустил взгляд в пол, устланный коврами. – Детеныш много болел, – продолжил он. Голос стал чуть тише. – Я пытался его выходить. Думал, прогулки на воле пойдут ему на пользу.
А она поймала его и перерезала ему горло.
– Мне очень жаль, – повторила Эрис. Каждый раз, когда она произносила эти слова, они словно потихоньку теряли смысл, но, что еще делать, она не знала.
Незнакомец распрямился и отмахнулся от ее извинений.
– Не случайно ведь это произошло при тебе. Ты совершила убийство, но от пролитой крови расцвели розы – и это в краю, где сама земля изничтожает все живое. Неужели ты не понимала, что делаешь?
– Нет.
– Выходит, у тебя есть природная склонность к магии, о которой ты ничего не знаешь.
Девушка тихо рассмеялась, и нутро тут же пронзила боль.
– У меня? К магии? Ее ведь давным-давно уничтожили.
– Кто это тебе такое сказал? – изумленно спросил незнакомец.
– Так в книге написано.
– В какой еще книге?
– Про двух королей, Саулоса и Ананоса, – пояснила Эрис. Теперь ей хотелось одного: чтобы этот допрос поскорее закончился. – Вы что, не читали?
Незнакомец выдержал паузу. Он еще сильнее распрямился. Теперь уже вся комната оказалась в его тени. Эрис испугалась, что ляпнула что-то не то, но руки и так дрожали от того, что она приподнялась на кровати. Если броситься бежать, далеко она не уйдет.
Великан слегка опустил голову, наставив на нее рога.
– Магия здравствует и процветает. Даже когда время изничтожит землю, а наши тела сгниют, бездонный источник, из которого мы ее черпаем, не иссякнет. Магия живет в каждом из нас, и положить этому конец сможет лишь тот, кому под силу осушить океан.
– Нет у меня никаких магических способностей, – отрезала Эрис. – Магия убивает, и только. А я не хочу быть убийцей.
– Магию можно использовать и для других целей. – Великан указал на прикроватный столик. На нем стоял деревянный поднос с лепешками и жареной бараниной, а рядом – фарфоровый кувшин и чашечка.
Эрис тут же схватила лепешку, откусила большой кусок и проглотила, не жуя. Потом потянулась к кувшину, сбив чашечку, сняла с него крышку и жадно глотнула содержимое. По горлу заструилось теплое пшеничное вино. Желудок снова воспротивился – кажется, история с дождевой водой ничему Эрис не научила, – но она лишь прокусила губу до крови, чтобы подавить волну тошноты, мысленно приказывая телу подчиниться. И все же хлеб стала делить на кусочки поменьше.
– Надеюсь, ты не придешь в ужас от новости о том, что вся эта пища – порождение магии, – заметил великан.
Эрис упивалась сладостью хлеба, ни на миг не прекращая жевать.
– Если не хочешь помогать, то уходи с первыми лучами солнца, – сказал великан и направился к двери.
Эрис едва не выпустила из рук еду – мышцы мгновенно ослабели.
– Как, вы меня отпускаете?
Незнакомец ничего не ответил. Дверь за ним затворилась.
Эрис продолжила трапезу в тишине – ела мясо, отрывая кусочки руками, пила вино. Если раньше каждое движение отдавалось приступом нестерпимой боли, теперь она казалась вполне выносимой. С каждым проглоченным кусочком, с каждым глотком голодный туман, сгустившийся в голове, потихоньку развеивался. Дрожь в руках ослабела настолько, что Эрис наконец смогла растереть мышцы в шее, которые словно тугими узлами завязались.
Подкрепившись, Эрис тяжело слезла с постели, не зная, что делать с тарелками. Отнести на кухню? Слуг в доме, кажется, не было, да и оставлять грязную посуду как-то невежливо. Может, самой помыть? Эрис стряхнула остатки обеда на рубашку, а тарелки положила в умывальник. А с костями что делать? Нельзя же их вот так оставлять. Их она спрятала в пустой ящик шкафчика.
Спустя мгновение Эрис опомнилась.
