– Он сбил меня с лошади. Я решил немного позабавиться. Порисоваться. – Это неправда, но он не расспрашивает, с какой стати я решил поохотиться весной. Он давным-давно перестал о таком беспокоиться. Я в его глазах уже успел стать взбалмошным, жестоким отродьем, и едва ли можно было изменить это мнение, как бы я ни старался.
Сощурившись, он обводит взглядом тушу оленя.
– Ему и года нет, – замечает он. – Совсем еще детеныш. Сколько охотников ты привел с собой в лес?
Честно говоря, у меня нет ответа на этот вопрос, но уж очень хочется его позлить.
– Десять тысяч.
Он в отчаянии сжимает переносицу. Чудесно.
– Ты ведь нарочно упрямишься. Мы это всё обсуждали. Твои действия ставят под угрозу равновесие на наших землях.
– Вот только не надо делать вид, что беспокоишься о природе, – говорю я, закатывая глаза. – Избавь меня от своей праведности. Сам-то уже долгие годы травишь ее своей магией.
– Ты бы лучше у меня поучился, – подмечает он. – Вот уж кому праведность не помешает.
Мой смех эхом прокатывается по залу. Он нарочно встретил меня здесь, у шести статуй королей стародавних времен, чтобы запугать и подчинить своей воле. Мечтает пополнить их ряды.
– Тебе ли меня учить, что хорошо, а что плохо?
– Ты уже и так перессорился с половиной королевства, болван, – говорит он. – Со мной спорить не нужно. Приходится о твоих проделках из третьих уст узнавать, да еще тратить средства из королевской казны, чтобы уладить то, что ты наворотил…
Стыдно признаться, но первым ударил я. Саму драку толком не помню – лишь то, что она была. Наверное, я применил какую-то боевую технику, попытался его одолеть, но в итоге он вцепился мне в руку и вышвырнул из зала.
Помню, как скрипела грязь, попавшая мне на зубы, и какое унижение я испытал – оно было точно крошечная песчинка, обрушившая целый замок.
– Это ты виноват! – кричу я после драки. – Ты виноват в смерти матери.
– Если бы я знал, как ее спасти, спас бы, – шипит он сквозь зубы.
– А вот и нет. Наших рыбаков ты не спас, не ударил палец о палец, когда горели города, никак не помешал буре. Только и знаешь, что все под себя грести, крысеныш жадный.
– А ты проматывать все подчистую. – Он вновь меня бьет. – Надоело.
Плюю кровью ему в лицо. Хочу, чтобы последнее слово осталось за мной.
