Она сражалась с незнакомым мне человеком, тоже изгнанником с Острова, одетым в костюм для верховой езды. И только изучив его внешний вид, я осознала, что эта одежда, которую я всегда считала предназначенной для конных прогулок, была также и боевым облачением. Удобная, практичная, с обтекаемыми формами, позволяющими легко достать оружие, – как и накидки, которые все чаще заменяли пальто.
Несколько минут я наблюдала, как они сражаются на мечах, используя магию, чтобы ранить друг друга даже без прямого контакта клинков с кожей. Вместе с ними тренировалось еще несколько человек, но я безошибочно различала магию Микке среди прочих. Наверное, я смогла бы узнать ее в любом месте и в любой ситуации.
Когда Микке наконец выиграла бой, повалив противника на землю и приставив к его горлу меч, я ушла.
Несколько минут спустя Джеймс открыл мне дверь в свои комнаты. В этот раз рубашка на нем была застегнута, хоть и помята, но сам он предстал передо мной босой, растрепанный и изможденный. Увидев меня, он нервно пригладил волосы рукой.
– Привет.
– Доброе утро, Джеймс, – ответила я с улыбкой.
Он отошел в сторону, пропуская меня внутрь, едва заметно прихрамывая. Маленькая комната пребывала в некотором беспорядке, на столе стояла пара чашек чая, а на полу перед камином валялись одеяла и книги.
– Я приходила к тебе прошлой ночью, но тебя не было.
– Я… работал.
«Ага, и спал у огня, пытаясь спастись от холода внутри», – подумала я, но лишь улыбнулась ему:
– Ты завтракал? Заварить тебе чаю?
– Нет, спасибо, я сам справлюсь.
– Ну, позволь мне побаловать тебя. Джеймс, – добавила я, с новой улыбкой смакуя его имя.
Ему пришлось улыбнуться мне в ответ.
– Если бы я знал, то поцеловал бы тебя гораздо раньше.
– Ты помнишь это, да? – пошутила я, когда подошла к чайнику и поставила его на огонь.
Джеймс плюхнулся на диван.
– После… того, как мы легли спать, у меня все как в тумане.
Рассмеявшись, я села рядом с ним, пока вода нагревалась.
– Знаешь что? Я позволю тебе вообразить все, что ты захочешь.
Джеймс долго смотрел на меня.
– Спасибо, – сказал он наконец серьезным тоном.
– Благодарности не нужны, ты уже должен был это выучить.
Я снова встала, чтобы найти пару чистых чашек, и вернулась к нему.
– Как дела в Олмосе?
– Хорошо. Лиам передает тебе привет. А еще я наконец смогла одеться и причесаться как нормальный человек, что тоже не может не радовать.
– Ты говоришь так, будто когда-то была нормальным человеком.
– Эй!
Я легонько ударила его по руке, но свист чайника прервал нас до того, как я успела продолжить возмущаться. Когда я подавала чай, я вспомнила кое-что, что меня беспокоило.
– Джеймс…
– Да?
– Микке… Ее манера одеваться…
Джеймс откинулся на спинку дивана, поднеся большой палец к губам.
– Я могла бы сказать, что не знала о том, как она одевается, но на самом деле мне в принципе мало что о ней известно, – призналась я, не мешая ему кусать ногти. – При мне никто никогда о ней не говорил. Ни дома, ни при дворе.
– Не в твоих кругах, полагаю.
Я нахмурилась.
– У меня есть друзья-северяне. И я всегда ходила на заседания Политического подкомитета.
Джеймс безрадостно улыбнулся:
– У тебя есть друзья-северяне, которые разделяют твои взгляды, при дворе, где все связанное с Войной Двух Ночей, кроме ее итога, – табу.
Я вспомнила, что в доме моих бабушки и дедушки политика тоже не обсуждалась, и впервые задумалась: было ли это их собственным решением или указанием моих родителей? Я поставила чашку с чаем на стол.
– Откуда Микке родом?
– С Севера. Она родилась и выросла там.
– Но тогда почему иногда она одевается как южанка? И подводит колем глаза, и собирает волосы так, словно…
Я не хотела произносить это слово. Я чувствовала, что если я это сделаю, то разрушу все, что оно для меня значит.
– Потому что она так хочет, – ответил Джеймс. – И потому что она всегда отстаивала идею, что Севера и Юга не существует, есть только Оветта.
– Но ведь ее идеалы – северные.
– Но при этом у нее южная одежда. Она берет то, что ей подходит, из каждого места и отбрасывает то, что ее не интересует.
Мне стало любопытно, не так ли видят меня люди при дворе. Той, кто смешивает стили, убеждения, системы образования.
– Полукровки существовали всегда, Айлин, но Микке не из их числа. Она просто пытается манипулировать людьми. Она уже делала это во время войны, пытаясь объединить весь мир против Сагры.
Я вспомнила свой разговор с Лютером о том, чего хочет Микке.
– И поэтому она продолжает настаивать на том, что все нападения как на Севере, так и на Юге исходят от Дайанды?
Джеймс вздохнул:
– Это лишь теория. Очевидно, что возвращения к власти ей недостаточно. Возможно, она хочет добиться того, чего не смогла тогда. Объединить Оветту.
– При помощи войны.
Некоторое время мы сидели в тишине.
– Не знаю, поможет ли это чем-нибудь, но мы начали распространять правду. Через слухи.
Джеймс наклонил голову и снова тяжело вздохнул.
– Мне пора идти, – сказала я, поднимаясь. – Я просто хотела узнать, как у тебя дела.
– Подожди, у меня есть для тебя кое-что.