Я почувствовала, как Лютер обнял меня и прижал к груди.
– Это моя вина, – всхлипывала я, уткнувшись в его пальто.
Лютер молча гладил меня по волосам, и я была благодарна ему, что он не пытался мне возразить.
О чем я умолчала, так это о вине Микке. Я втянула во все это моего отца, но, если бы не Микке, он по-прежнему был бы жив.
В тот же вечер, вернувшись в Роуэн, я направилась в наши комнаты за Сарой и заставила ее пойти вместе мной искать Итана и Ноя. Пока Итан заканчивал принимать душ, я раздала им письма от Лиама, и они сели читать. Мое внимание привлекло новое изобретение Итана – музыкальная шкатулка, которую можно было открыть, только разгадав механический пазл, встроенный в ее крышку.
– Как все прошло? – спросил меня Итан, выйдя наконец из своей спальни.
– Нормально. Нам нужно поговорить.
Сара и Ной отложили письма и посмотрели на меня. Я скрестила руки на груди.
– Надо что-то делать. Мы уже достаточно прождали.
– Айлин… – начал Ной.
– Нет, не надо тут Айлин. Если мы позволим этому продолжаться, то неизвестно, что может случиться. Возможно, Микке объявит войну Дайанде и люди в конце концов оправдают все произошедшее до этого, даже если в итоге узнают правду.
– Зачем им это? – спросила Сара.
Итан сел в кресло, а я осталась стоять у стола.
– Не знаю. Но люди такие, они приспособятся ко всему. Посмотрите, что произошло с Лоуденом: никто ничего не сказал, никому не было дела.
– Конечно им не было дела, – сказал сидящий на диване Ной. – Люди не идиоты: они знают, что здесь что-то неладное, но они боятся, как и все.
– А я не хочу бояться, – возразила я.
– Не ты одна, Айлин, но, помимо этого, я не хочу, чтобы мы все погибли, – ответила мне Сара.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, что мне не хватает воздуха, и опустилась в кресло.
– Я этого не вынесу, я не могу продолжать сидеть сложа руки.
Итан долго смотрел на Ноя, в то время как Сара сосредоточенно изучала свои ладони. Наконец Ной вздохнул:
– Это нам не по силам. Для нас это всегда было слишком, и с каждым разом мы все больше в этом убеждаемся. Если мы хотим чего-то добиться, первое, что нам нужно сделать, – начать рассказывать правду большему количеству людей.
Я открыла рот, чтобы возразить, но Ной жестом оборвал меня.
– При помощи слухов. Отбрасывая некоторые моменты, делая вид, что мы не знаем всей правды, по чуть-чуть. Если мы все сделаем правильно, никто не узнает, что информация исходит от нас.
– Но кому мы расскажем? – спросила Сара.
– Всем, – ответил Итан. – Людям даже не нужно в это верить, достаточно просто заставить их сомневаться в Микке. Если повезет, Политический комитет начнет задавать правильные вопросы, и от нас больше ничего не потребуется.
– А что, если нам не повезет? – настаивала я.
– Сначала попробуем, а потом уже посмотрим.
Некоторое время мы молча наблюдали друг за другом.
– Мы могли бы вернуться в телеграфную комнату, – предложила я.
– Нет, ни в коем случае.
– Почему нет?
– Потому что слишком опасно, – ответила Сара.
– Они знают, что кто-то перехватил сообщение о нападении на Оливарес, – объяснил мне Итан. – Неизвестно, как и кто это сделал, но они теперь никому не доверяют.
– Тебе по-прежнему не дают работать?
– Плюс-минус. Они заставляют меня ремонтировать машины и архивировать старые сообщения. В главный зал имеют доступ только люди Микке.
– Значит, решено, – подытожил Ной. – Распространяем слухи и смотрим, что из этого выйдет.
Неохотно согласившись, я встала.
– Ты идешь?
Сара кивнула и последовала за мной. Я проводила ее до наших комнат, хотя сама не собиралась заходить.
– Прежде чем уйти… – я оглянулась, убеждаясь, что поблизости никого нет. – Не знаешь, как там Джеймс? Ты видела его в последние дни?
Сара подняла брови и улыбнулась:
– Джеймс?
Ничего не объясняя, я пожала плечами:
– Я виделась с ним, да. Он… как всегда, полагаю. Снова с этим своим измученным лицом.
– Не будь злой.
– Я не злая, – возразила Сара. – Он уже взрослый мальчик, чтобы самому принимать решения и отвечать за последствия, как делаем все мы.
Я кивнула, хотя и не была полностью согласна. В отличие от Сары я не была столь холодной и не разделяла свои чувства на отдельные ячейки для каждого случая. Однако я знала, что спорить с ней бесполезно, и последнее, чего мне хотелось, – это затевать ссору. Поэтому, пожелав Саре спокойной ночи, я отправилась искать Джеймса, однако в комнатах его не оказалось.
На следующий день за завтраком я тоже не увидела его и, дождавшись середины утра, снова пошла на поиски. По пути я случайно стала свидетелем тренировки в одном из двориков и прошла бы мимо, если бы не узнала голос Микке.
Я встала у колонны, особо не прячась, но и не желая привлекать внимание. Вместо пальто на Микке была короткая коричневая юбка, кожаные сапоги и атласный корсет. Ее волосы были заплетены в косу, наполовину растрепавшуюся из-за упражнений, а под глазами растекся коль.