Затем она поднесла мой раненый палец к губам и слизнула кровь, задев порез зубами. Улыбнувшись на прощание, она отпустила мои руки, подхватила арбалет и удалилась.
Я не видела Лютера до самого вечера, пока он не вернулся в свои комнаты. Я стояла перед своим столом, облагораживая незабудки при помощи магии. Несколько часов я пыталась хоть как-то очистить себя после нашей встречи с Микке.
Едва закрыв за собой дверь и сделав пару шагов, Лютер замер и повернулся ко мне. Он хотел что-то сказать, но остановился и с минуту молча смотрел на меня.
– Я собирался рассказать тебе, что Микке дала разрешение Агате и ее мужу.
Убрав руки от цветочного горшка, я заправила за ухо прядь волос и кивнула, не зная, что ответить. Я старалась не думать о том, что Ане рассказал мне о Торнтоне.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Да.
Лютер засомневался, вероятно чувствуя, как магия Микке все еще пропитывает меня, но все равно подошел ко мне и встал, опершись на мой письменный стол.
– Что случилось?
Я пожала плечами:
– Мы встретились в садах. Немного поговорили, затем она дала мне пострелять из своего арбалета, и я, воспользовавшись возможностью, передала ей просьбу Агаты.
Я видела, как он сдерживается, пытаясь корректно высказать свое мнение. Я могла прочитать это по его лицу и жестам, поскольку едва ощущала его магию и эмоции.
– Спасибо, – мягко сказал он. – Но, пожалуйста, Айлин, будь осторожна. Просить об одолжении Микке – последнее, что тебе стоит делать.
– Да, я знаю.
Мои глаза наполнились слезами, и я опустила взгляд на свой большой палец, который уже зажил без малейшего следа недавнего происшествия. Я чувствовала себя измученной, грязной, уставшей. И дело было не только в Микке.
Лютер аккуратно взял меня за руку:
– Может, произошло еще что-нибудь? Что-нибудь… странное?
Я заставила себя улыбнуться, хотя по моей щеке скатилась слеза.
– Разве с Микке бывает что-то не странное?
Лютер молча ждал, пока я продолжу говорить.
– Она сказала, что чувствует мою магию. Ей она напоминает мокрую землю из-за того, как я ее использую. Ты думаешь, что…
– Нет. Если бы она знала, что у нас с тобой парная магия, она бы уже нашла способ использовать это против нас.
– Ты в этом уверен?
– То, чем мы с тобой делимся друг с другом, – это… магия в самом чистом виде. Но как мы ее используем, зависит только от нас самих.
Я кивнула и ощутила, скорее даже интуитивно, на своей коже магию Лютера. Я быстро убрала руку.
– Нет, нет, не сейчас.
Лютер снова взял мои руки и погладил их большими пальцами.
– Я не против.
Слезы ручьем полились у меня из глаз, и спустя некоторое время я открылась ему. Я чувствовала, как его магия смешивается с моей, рассеивая влияние Микке и очищая мою кожу. Я приложила наши руки к цветочному горшку и заставила находящуюся в земле влагу напитать корни, укрепить стебли и наполнить цветом нашей магии каждый цветок, вымывая все ненужное.
Я продолжала посещать теплицы, хотя Ане больше не делился со мною слухами. Кроме того, я виделась со своими друзьями, однако рассказать им то, что услышала от заведующего теплицами, не осмеливалась. И снова я упорно закрывала глаза на происходящее вокруг, пока не достигла предела.
Уже несколько дней я не делилась магией с Лютером, из-за чего мне было труднее контролировать свои эмоции, и, когда несколько ночей спустя я не смогла уснуть, я знала, что это из-за него. Точнее, из-за того, что он делал для Микке.
Вместо того чтобы ждать его в гостиной, я легла в постель, однако, когда услышала, как он входит, но при этом не идет в спальню, мне пришлось встать.
Лютер сидел за столом, подперев голову руками. Увидев меня на пороге, он поднял глаза, и я заметила на его лице длинный порез от брови до губы. Я вздохнула и продолжала смотреть на него, прислонившись к дверному косяку, скрестив на груди руки.
Я знала, откуда он пришел. Знала, что он делал. Если бы не наша парная магия и его потребность во мне, мое имя могло бы быть в одном из этих списков.
Списков людей, которых пытали за несогласие с Микке.
Лютер молча смотрел на свои руки, пока с его щеки не скатилась капля крови и не упала на деревянный пол. На лице отпечатался влажный след, похожий на слезу. Я подошла к нему и оперлась на стол, чувствуя исходившую от него магию Микке. Лютер откинулся на спинку стула.
– Ты в порядке?
Он облизнул рану на губе и, сглотнув, кивнул.
– Можешь вылечить себя?
Лютер снова опустил взгляд, сжимая и разжимая кулаки на столе. Я тяжело вздохнула и направилась за полотенцем и миской с водой. Вернувшись, я подбросила в камин дров и зажгла пару свечей. Налив виски в стакан, я предложила ему. Прежде чем заговорить, Лютер откашлялся, его голос звучал несколько надломленно.
– Мне это не нужно.
– Это для того, чтобы ты прополоскал рот.