Продолжая идти быстрым шагом, мы вскоре очутились в садах. День стоял пасмурный, и люди собрались возле сцены. Мы слышали голоса издалека, но не могли разобрать слова.
– Я сделал все возможное, чтобы помочь тебе, – сказал Винсент, не замедляя шага. – Твоя мама заверила меня, что доверяет твоим взглядам, кроме того, ты сама говорила мне, что остаешься с Муром по собственному желанию, так что… Надеюсь, я не ошибся. И тебя не подвел.
Я покраснела, удивившись, что его все еще волновали мои отношения с Лютером.
– Нет, вовсе нет. Это… звучало довольно странно, когда ты сказал, что я могу обратиться к тебе, если мне что-то понадобится, – призналась я, – хотя я и была тебе благодарна. Но в этом не было необходимости. Я… я люблю Лютера.
Произнеся эти слова вслух, я запнулась, почувствовав себя несколько глупо, однако, как мне показалось, это был самый короткий способ все объяснить.
Когда мы подошли к толпе, Винсент повернулся, чтобы посмотреть на меня, и улыбнулся.
– Кто бы мог подумать, что дочь Алисии Тибо в конце концов остановит свой выбор на Муре?
Несмотря на обстоятельства, я не могла не улыбнуться ему в ответ. Мы пробирались вместе сквозь людей, пока наконец не оказались перед пустующей сценой.
Лютер стоял на площади вместе с членами Совета, Микке и моей тетей Андреа. Винсент закрыл меня спиной, не давая им меня увидеть. На секунду Лютер взглянул на нас.
В этот момент выступала Элейн Миррелл, энергично жестикулируя. При виде нее я почувствовала, как от злости у меня вспыхнул желудок. И подумать только, президент Лоуден ей доверял… Я отвела глаза в сторону.
– Сколько раз мы должны повторить всем, что нападение на члена правительства во время войны – это измена? – говорила она.
Среди людей, пробирающихся к нам, я заметила Джеймса и Сару.
– Мы пока еще не объявили войну Дайанде, – возразила Джейн Дюрант. – Мы продолжаем обсуждать…
– Здесь нечего обсуждать, – не повышая голоса, прервала ее Микке. Она говорила очень спокойно, так, словно скучала. – Как регент, я имею право объявить войну нашим врагам и принять необходимые меры для защиты Оветты – такие, какие сочту нужными. И именно это я и сделала.
Джейн Дюрант и Исел Эванс, советницы с Юга, с возмущением переглянулись. Миррелл, конечно, обо всем знала, но Элоиза Сарджент и Адриан Тассе постарались скрыть свое удивление.
К нам подошли Джеймс и Сара, и моя подруга взяла меня за руку, а Джеймс встал перед нами, пряча нас от посторонних глаз.
– Этого никто не отрицает, – сказала тетя Андреа, стоявшая рядом с Микке. – Но ведь всем ясно, что Айлин еще ребёнок и не понимает, что делает. Мур и Мактавиш месяцами использовали ее.
Не успела я среагировать, как Сара потянула меня назад, мотая головой так энергично, что прядь волос выбилась у нее из прически.
– Мура в ее возрасте уже изгнали со двора за военные преступления, – мягко вставила Микке.
Лютер сделал глубокий вдох и приподнял подбородок:
– Это не измена, ведь Оветту защищает не Айлин. Нас предала ты, Микке.
Та только драматично вздохнула:
– Я начинаю уставать от твоих обвинений, Мур. Где доказательства?
– Вот, – ответил Лютер и указал куда-то в сторону.
Люди расступились, пропуская вперед двух мужчин-северян в покрытых пылью пальто. За ними я увидела Итана и Ноя, явно измотанных. Мальчики тоже заметили нас и принялись пробираться к нам сквозь толпу.
Увидев двух наемников, Микке подняла брови, однако не выглядела слишком удивленной.
– Ну хорошо, и? – спросила она, засунув руки в карманы пальто.
– Моро и Эбботт пришли дать показания, – продолжал Лютер. – О том, как ты все организовала на Острове и как твои наемники совершали нападения якобы от имени Дайанды, чтобы Совет простил тебя и ты смогла вернуться ко двору.
Тучи закрыли солнце, еще больше омрачив этот день.
– Все уже слышали эту ложь, – возразила Миррелл. – То, что вы им заплатили, не делает их речи правдоподобнее.
– Мы готовы поделиться своими воспоминаниями с Советом, – объявил Моро.
Люди, собравшиеся в садах и хранившие до этого почти гробовое молчание, вдруг зашептались, их голоса слились в нарастающий гул. Микке сжала губы, и Миррелл вместе с моей тетей повернулись, чтобы на нее посмотреть.
– Это правда? – спросила Эванс сквозь раздававшиеся вдали раскаты грома. – Вы можете предложить воспоминания о своих преступлениях в качестве доказательства?
Моро кивнул, и я увидела, как Микке начала судорожно хватать ртом воздух.
– Вы можете это доказать? – вмешался Тассе. – Вы участвовали в каких-либо нападениях?
– Микке приказала нам пытать мэра Данна, когда…
Эбботт не успел закончить фразу, потому что Микке достала из карманов руки и одним движением перекрыла ему воздух. На всех ее пальцах блестели острые железные наконечники, тонкими цепями прикрепленные к запястьям.
– Ложь, – сказала Микке, когда в небе сверкнула молния. – И одно, и другое.
Моро отступил от нее, уставившись на Эбботта, который пытался избавиться от невидимых рук, сомкнувшихся вокруг его горла.
– Почему бы тебе не позволить нам самим это решить? – сказала Джейн, подойдя к ней. – Нам нужно только увидеть их воспоминания.