– Нет, что ты. Мы тебе поможем, – быстро прервал его мой двоюродный брат. – Просто… эта новость застала меня врасплох.
– Айлин? – спросил Ной.
Все повернулись и посмотрели на меня. Такого продуманного плана я могла ожидать от Ноя, даже от Лиама, но вот от Итана? В его взгляде читался почти лихорадочный блеск.
– Конечно, я вам помогу, – ответила я.
– Отлично.
Ной достал несколько листов и раздал каждому из нас по одному.
– Изначально нам пришлось бы копировать код, точки и тире, но Итан написал, какие символы какой букве соответствуют, чтобы мы могли расшифровать их сами.
– Все, что от нас требуется, – дежурить в те часы, когда никто не пользуется телеграфом, – сказал Итан.
– Я составила предварительное расписание, – вмешалась Сара. – У вас оно тоже есть.
Я села рядом с ней, просматривая бумаги и пытаясь осмыслить все, что они делали в наше отсутствие.
– Никогда бы не подумала, что ты ввяжешься в нечто подобное, – тихо сказала я ей.
– Политикой занимаются не только в кабинетах, – ответила Сара. – Кроме того, кто-то ведь должен заботиться о моих друзьях, не так ли?
Первым, кто перехватил сообщение во время дежурства в нашей комнатке, был Лиам. Оно застало его врасплох и в полудреме, поэтому он не успел распознать первые буквы, и в итоге после расшифровки сообщение выглядело так: «ННИКИ ЛИДЕР ПРАВЛЕНИЯ ИЗМЕНЕНЫ». Мы решили, что неполное слово – это «охранники», хотя не понимали, почему смена охраны в Роуэне, даже если речь шла о людях Лоудена, должна оставаться в тайне. Разве только это было связано с его недоверием к окружению, что могло привести к недопонимаю в правительстве в момент, когда всем нужно договориться о действиях в ситуации с Дайандой.
Что касается Лютера, то следующие несколько дней я видела его только издалека и всегда в сопровождении людей. Один раз мы поприветствовали друг друга на расстоянии, но, поскольку он больше не контактировал со мной, я ничего ему не сказала.
Прошло почти две недели с моего возвращения из Олмоса, когда кто-то постучал в дверь нашей маленькой гостиной, и я со странным чувством в животе пошла открывать.
– Мактавиш.
Он поднял брови:
– Я мог ожидать такого разочарования от сеньориты Блейз, но от тебя…
Я улыбнулась:
– Прости, просто я не думала, что ты придешь. Не хочешь зайти?
– В этом нет необходимости. Я просто хотел узнать, не желаешь ли ты попить со мной чайку в общих комнатах. Я не видел тебя в замке в последнее время…
– Сейчас?
Мактавиш пожал плечами.
– Давай. Но Сары нет, – добавила я.
– Твой намек меня оскорбляет, – ответил он, когда я закрыла за собой дверь. – Так вот знай же, что я решил изменить стратегию. Сначала я завоюю ее лучшую подругу.
Он предложил мне руку, и я, смеясь, приняла ее.
– Меня ты уже завоевал – на случай, если не знал.
– Я говорил не о тебе, я имел в виду Клавдию.
Я снова рассмеялась, толкнув его локтем:
– Ты просто идиот.
Мы вошли в маленькую комнату с несколькими диванами и журнальными столиками. Мактавиш направился к одному из длинных столов у стены и взял заранее приготовленный поднос с чайным сервизом. Я сидела, пока он легким прикосновением руки разогревал наполненный водой чайник. Мактавиш заметил выражение моего лица, хотя я и пыталась скрыть свою реакцию.
– Извини, – сказал он мне.
– Ничего, успокойся, у каждого свои обычаи.
Он налил мне чаю, и я взяла чашку, не зная, что сказать. На самом деле я хорошо знала, что ему сказать, вернее, о чем спросить, но не хотела – а это совсем другое дело. Возможно, я просто боялась услышать ответ, который мог бы меня расстроить.
– Как прошел Фестиваль урожая? – спросил он, доставая фляжку и подливая себе в чай немного виски.
– Хорошо. Как и всегда.
Мактавиш поднес чашку к губам и сделал глоток. Он наверняка знал о приезде Лютера, но я не собиралась поднимать эту тему.
– Я видел, что сеньорита Блейз осталась здесь, – отметил он.
– Да. Однажды она ездила со мной, но ей не слишком понравилось. Она предпочитает отмечать день Зимнего солнцестояния, – объяснила я.
– Ну, не все привыкают к изменениям с одинаковой скоростью. Некоторым нужно больше времени, чтобы принять что-то новое.
Мактавиш приподнял бровь и сделал еще один глоток. Я прикусила нижнюю губу, подозревая, что речь шла не только о Саре.
– Полагаю, дело еще и в… – начала я, с трудом подбирая слова, – в интересе к… чему-то новому.
– Джеймс!
Я вздрогнула, расплескав свой напиток, когда к нам подошла очень красивая женщина. Высокая, с распущенными, от природы вьющимися волосами и очень темной кожей. На незнакомке была элегантная одежда для верховой езды с причудливой вышивкой золотой нитью.
– Агата! – воодушевленно поприветствовал ее Мактавиш.
Я почувствовала, как мое сердце пропустило удар, и поставила блюдце с чашкой на стол.
– А это Айлин Данн. Айлин, знакомься, это Агата Мур, жена Лютера.
Я встала, чтобы пожать ей руку.
– Очень приятно, – сказала я.
– Нет, приятно – это мне, – ответила она с улыбкой. – Я много слышала о тебе.
– Присядь с нами, – предложил ей Мактавиш.
Агата достала из кармана жилета маленькие часы и посмотрела на циферблат: