– Сеньор Тибо, сеньора Тибо, – отвесив поклон, приветствовал он их, не скрывая своего выраженного акцента.
– А вы… сеньор Мактавиш, верно? – спросила бабушка, разглядывая его клетчатый костюм с короткой курткой и хлопковым жилетом.
– Джеймс Мактавиш, – представила я его. – Близкий друг семьи Мур.
Бабушка улыбнулась, и мне стало немного стыдно за ее поведение. После короткого разговора нас пригласили в столовую. Несмотря на то что нас было всего четверо, бабушка с дедушкой достали лучшую посуду и приготовили ужин из пяти блюд. Если таким образом они надеялись смутить Мактавиша, им это не удалось: он привык к подобным приемам у Муров.
– Что вы думаете обо всем происходящем? – спросила я, пока слуга наливал мне суп.
– Кошмар, – ответила мне бабушка, как всегда драматизируя. – Мы в ужасе от всего, что творится на границе.
Нирвана находилась в нескольких днях езды верхом от Дайанды, поэтому никакая опасность им не угрожала.
– Одного не хватает, – проворчал мой дедушка, – чтобы в Роуэне прекратили всю эту ерунду и немедленно вернули Микке.
Пытаясь скрыть возглас удивления, я поперхнулась супом и поспешно схватилась за бокал с вином.
– А что вы думаете, мистер Мактавиш? – обратилась к нему бабушка.
– Думаю, если бы правительство вернуло Микке, Дайанда непременно подумала бы дважды, прежде чем что-то предпринять.
Бабушка и дедушка, не уловив сарказма Мактавиша, согласно закивали.
– И многие так считают? – спросила я, справившись с кашлем.
– Здесь – каждый, – ответила бабушка. – Одного не понимаю: что делает Лоуден? Он должен править в интересах всех граждан, но слушает только этих губернаторов с Юга.
Хотя одним из «этих губернаторов с Юга» был мой отец, я слишком хорошо знала, что мне не следует обсуждать политику с бабушкой и дедушкой, поэтому просто набивала рот картошкой, пока Мактавиш краем глаза наблюдал за мной.
После ужина мы перешли в малую гостиную – знак того, что Мактавиша принимали как друга семьи, а не как простого знакомого. Мы расположились у камина, и дедушка достал виски. Мне, конечно же, налил чашечку чая. Мактавиш с улыбкой посмотрел на меня, подняв брови, и я не смогла сдержать смешок.
– Айлин, – позвала меня бабушка, – как поживает молодой Соваж?
Я тут же почувствовала жар на щеках. Мне хотелось верить, что Мактавиш не знает, что она имеет в виду Ноя, но он ведь знаком с его братом…
– Хорошо, – ответила я.
– Он по-прежнему интересуется политикой? – спросил дедушка.
– Да, он в Подкомитете.
– Этот парень далеко пойдет.
– Наверняка, – согласилась бабушка. – С фамилией матери и бизнесом отца… он мне всегда нравился.
Мое лицо пылало от стыда – больше за Мактавиша, чем за себя. Однако на него, похоже, не действовали намеки моей бабушки.
– Кроме того, – продолжал дедушка, – всегда говорили, что его семья спонсировала Микке во время войны. Когда она вернется, я уверен, этот парень войдет в Комитет.
Все мы знали, что бабушка и дедушка Ноя участвовали в войне, хотя его родители оставались в стороне. Этот разговор не застал меня врасплох, но я все равно хотела сменить тему.
– Дедушка, ты говоришь так, будто ее возвращение неизбежно.
Мактавиш молча пил виски, наблюдая за мной.
– Это вопрос времени, Айлин. Все происходит так же, как и тогда. Разница лишь в том, что у людей было время осознать ошибку, которую они совершили, изгнав Микке и всех ее последователей. И заметь, они не просто так решили сослать их на Остров вместо того, чтобы казнить.
– Но… – хотя я не хотела спорить, его взгляд на вещи казался мне настолько абсурдным, что я не могла не возразить. – Люди не забыли всего, что произошло. На Юге уж точно нет. Все те, кого преследовали в то время за несогласие с Микке.
– Мы были на войне, Айлин. В таких обстоятельствах страны подчиняются иным законам, и мы не исключение.
– Но… но мои собственные родители были на волосок от гибели, – продолжала я. – И сама я могла умереть. Неужели вы не помните? Когда я была маленькой и случилась атака на Олмос, мы прятались у соседей на их двойной крыше… Это было незадолго до Двух Ночей.
Одна ночь – чтобы разбить лагерь на границе, другая – чтобы умереть. Отец рассказывал мне об этом столько раз, что образ Микке, вызывающей грозовое электричество, чтобы уничтожить вражеских солдат, уже стал моим собственным воспоминанием.
– Конечно мы помним, – ответила бабушка раздраженно. – Но твоя тетя вовремя предупредила их, и ничего не произошло, не так ли? Вот и все, прошлое пусть остается там, где ему и место.
– Моя тетя? – спросила я, сбитая с толку. – Лаура?
Бабушка и дедушка переглянулись. На долгое мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени в камине. Мактавиш едва дышал, стараясь оставаться незамеченным в разгар семейной беседы.
– Нет, твоя тетя Андреа, – наконец ответила бабушка. – Мы Тибо, не так ли? А Тибо всегда заботятся о своих, ты же знаешь.
Нет, я, похоже, не знала. Мои родители никогда не рассказывали мне эту часть истории.