Девочка принялась снова сосредоточенно тасовать.
– Подумай о том, что ты хочешь знать, – сказала она мне, протягивая карты.
– Это должно касаться меня?
– Нет, пока ты выбираешь карту, можешь думать о ком-то другом.
Я сделала глубокий вдох и сосредоточилась, призывая свою магию, чтобы выбрать первую карту – карту прошлого. После минутного колебания я подумала о Лютере и вытащила две карты подряд. Затем, размышляя о своем будущем и всех своих сомнениях, я достала третью карту.
Первой картой оказался перевернутый Император.
– Кто-то могущественный, впавший в немилость. Возможно, он совершил ошибку или потерял свою силу.
Я кивнула, мысленно интерпретируя карту. Номером два снова выпали Близнецы. Я нахмурилась, но ничего не сказала. Третьей картой, как и в прошлый раз, оказалась перевернутая Смерть. Елена быстро собрала их и вернула в колоду.
– Прости, я, наверное, неправильно сделала.
Девочка перемешивала карты снова и снова, тасуя их разными способами.
– Подумай о чем-то конкретном из своего будущего, о чем-то, что еще впереди.
Я положила руки на колоду и сконцентрировалась. В конце концов я подумала о празднике Зимнего солнцестояния. Мне пришел в голову вопрос: поеду ли я в этом году в Нирвану, как всегда, или останусь при дворе?
Я снова взяла карту и открыла ее. Это была перевернутая Смерть.
Той ночью я беспокойно ворочалась в постели. Когда мне надоело снова и снова путаться в простынях, я накинула халат и вышла в столовую.
Мактавиш читал у камина.
– Не могу заснуть, – объяснила я, усаживаясь на диван.
Он нахмурился и положил книгу на стол.
– Мучает что-то?
– Наверное. Волнуюсь, как будто что-то забыла.
Мактавиш встал, налил очередной стакан виски и протянул мне.
– Твое решение всех проблем? – спросила я, прежде чем сделать глоток.
– Для своих проблем решения лучше пока не нашел. Для твоих – может быть, есть другое.
Он сел рядом со мной и приложил два пальца к моему лбу. Через мгновение я ощутила, как будто на меня вылили ведро горячей воды, и по телу пробежал холодок.
– Выпей виски и в кровать, – велел он мне, возвращаясь в свое кресло.
– Слушаюсь, сеньор.
Я залпом осушила свой стакан, а Мактавиш вновь приступил к чтению, и, как только снова оказалась в постели, я мгновенно заснула.
В последний день я решила прогуляться по школьным садам, ожидая Мактавиша, который должен был прийти попрощаться с сеньором Муром.
Хотя для большинства цветов было уже довольно холодно, я увидела, что некоторые из них, поддерживаемые, несомненно, силами магии, по-прежнему украшают окна. Я подошла поближе, рассматривая странное растение с цветками в форме маленьких звездочек, которое прежде встречала только в научных статьях и гербариях. Размышляя о том, успею ли я купить семена до нашего отъезда, я вдруг услышала голос самого сеньора Мура, доносившийся из кабинета по другую сторону окна.
– Тебе мало того вреда, который ты причинил этой семье, связавшись с Микке? – говорил Ланег. – Теперь ты решил навлечь на нас еще больший позор?
Я почувствовала, как мое сердце пропустило удар, когда узнала второй голос.
– Агата оставалась со мной после войны, чтобы не порочить мое имя, – отвечал Лютер. – Пришло время мне возвращать долг.
Повисла долгая минута тишины.
– Мы уже подписали документы, – наконец сказал Лютер. – Я просто хотел сообщить тебе лично.
– О твоем провале как мужа и наследника? Об этом ты хотел мне сообщить? И то, что она выходит замуж за другого…
– Ты знаешь, что Агата никогда меня не любила, – сказал Лютер, и в его голосе чувствовалось что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. – Самое меньшее, чем я могу отблагодарить ее после пятнадцати лет, – это дать возможность быть счастливой.
В конце концов я очнулась и поспешно покинула место с колотящимся сердцем.
Агата ради другого мужчины бросила Лютера, и он был подавлен. Для этого она приехала во дворец? Услышав боль в его голосе, я поняла, что он действительно любил ее, как бы ни утверждал, что их брак был всего лишь неудачной женитьбой по расчету.
И реакция его отца… Я знала, что мать Лютера умерла несколько лет назад и они хорошо ладили, но о своем отце он почти никогда не рассказывал, и у меня сложилось лишь смутное представление о нем. Я подозревала, что он был классическим северянином, полным предрассудков и, судя по редким упоминаниям Лютера, весьма властным человеком. Чего я совершенно не ожидала, так это упрека в адрес Микке.
Я пошла вглубь сада и села на скамейку наблюдая, как солнце опускается за горизонт.
– Айлин!
Я испуганно повернулась.
– Мактавиш.
– Я знал, что найду тебя в садах. Идем?
Я кивнула, направляясь за ним в школу. Когда мы подошли к кабинету сеньора Мура, я почувствовала, как участился мой пульс, но Лютера там не оказалось, и его отец о нем не упоминал.
– Был ли этот визит полезен для вас, сеньорита Данн? – спросил меня Ланег, наливая нам чаю.
– Очень, – ответила я, принимая чашку. – Я очень признательна вам за возможность присутствовать на занятиях в качестве наблюдателя. Это был уникальный опыт, сеньор Мур.
Он лишь небрежно махнул рукой, пропуская сказанное мимо ушей.