Скрестив руки на груди, я почувствовала себя неловко оттого, что он ничего не знал.
– Он повез меня показать школу.
Лютер нахмурился:
– Школу Луана? Почему ты мне не сказала?
– Потому что ты был очень занят, – ответила я, выделяя каждое слово, оскорбленная его тоном. – А почему ты не сказал мне, что твой отец директор?
– В моей жизни есть много вещей, о которых ты не знаешь, – парировал он, тоже явно раздраженный.
Мы долго смотрели друг на друга в молчании, затем я опустила руки и подошла к столу. Игнорируя его, я принялась рыться в своих бумагах.
– Вижу, тебе есть чем заняться. Я просто хотел узнать, когда ты захочешь возобновить занятия.
Он говорил так, будто это я отменяла их, будто это у меня не было времени на него, а не наоборот.
– Как ты сам сказал, мне есть чем заняться. Кроме того, приехал мой отец с визитом.
Лютер несколько раз сжал и разжал кулаки, обдумывая ответ. Когда он заговорил, его голос звучал мягче:
– Тогда поговорим через несколько дней.
Я кивнула, не поднимая глаз, и он ушел. Как только дверь закрылась, меня захлестнула волны сожаления, но я не сдвинулась с места.
Множество мыслей роилось на краю моего сознания, балансируя между осознанным и тем темным местом, где кроются самые жуткие тайны. Лютер, его прошлое, Война Двух Ночей, рейды, Правление, развод Лютера и сегодняшние события…
Все это сплеталось и распадалось, но я говорила себе, что подумаю об этом в другой раз, что скоро мне станет все равно. А тем временем я обнаружила, что отдаляюсь от Лютера, предпочитая дистанцию и неопределенность возможности открыть что-то, чего я никогда не хотела знать.
Дни шли за днями, но я продолжала оставлять письма Лютера без ответа, а также избегать встреч с ним в замке. Мой отец пробыл при дворе неделю, проводя секретные собрания и снова и снова запрещая нам возвращаться в нашу маленькую телеграфную комнату. Из уважения, прежде чем возобновить дежурства, мы дождались его отъезда в Олмос, получив от него обещание держать нас в курсе событий.
Жизнь в Роуэне текла своим чередом, как будто ничего не произошло, никто и не подозревал о той огромной тайне, которую мы раскрыли. Люди продолжали обсуждать возможную войну с Дайандой, и даже в замке начали перешептываться о том, чтобы простить Микке и ее сторонников, пусть и без права возвращения ко двору.
Ходили слухи и о разводе Лютера, но, учитывая напряженную обстановку на границе, люди восприняли это скорее как сплетню, чем как скандал.
У меня начались проблемы со сном, поэтому, когда Ной предложил нам сходить в Агуадеро, чтобы хотя бы немного отвлечься, я думала отказаться. Но в конечном итоге уступила друзьям и пошла с ними.
Вечер начался довольно неплохо. Хотя Клавдия ничего не знала о нашем открытии, она ощущала напряжение последних недель, поэтому вместе со всеми принялась опрокидывать рюмку за рюмкой, как только мы вошли в таверну.
Я предпочла посидеть с кружкой пива, слишком уставшая, чтобы танцевать. Рядом с нашим столиком сидела шумная компания южан, и вскоре я почувствовала, что у меня начинается мигрень. Я попыталась сосредоточиться на надписях на деревянном столе, изолируясь от окружающего шума.
– Айлин!
Услышав свое имя, я тяжело вздохнула и опрокинула кружку с пивом. Рядом со мной уселся Джеймс Мактавиш, жестом руки заморозив жидкость в воздухе.
– Извини, но сегодня я угощу тебя кое-чем другим.
Я быстро огляделась, но Лютера не увидела.
– В этом нет необходимости, – ответила я, пытаясь унять колотящееся сердце. – Я и это-то даже не пила.
Мактавиш нахмурился:
– Ты в порядке? Выглядишь неважно.
– Пустяки, просто какая-то бессонница.
– И ты даже не пробовала избавиться от нее с помощью виски?
Его слова заставили меня улыбнуться.
– Видимо, придется попробовать. Посмотрим, поможет ли.
В руке Мактавиш, как всегда, держал стакан. Я взяла его, сделала глоток и вернула ему.
– Ты пришел один? – спросила я, не в силах сдержаться.
– Да.
На мгновение мне показалось, что Мактавиш хочет сказать что-то еще, но он, видимо, передумал и просто с улыбкой отпил из своего стакана. Увидев Мактавиша, вернулись остальные, абсолютно пьяные.
– Мактавиш! – поприветствовал его Ной, приобнимая за плечи и плюхаясь рядом. – Чем ты занимался все эти дни?
Мактавиш взял прядь его волос и заправил за ухо. Ной нервно засмеялся.
– Работаю то тут, то там… Так… мелочи. А ты? – спросил он кокетливым тоном.
Я не могла сдержать смех, хотя все же пихнула его локтем в бок.
– Перестань, он же пьян.
Мактавиш повернулся ко мне с лукавой улыбкой.
– А ты не ревнуй, – прошептал он.
– Не будь идиотом, – ответила я, все еще смеясь.
– В Роуэне много работы? – спросил Итан.
– Хватает. Не так много, как на Севере. Она легче, по крайней мере.
– А что… – Клавдия прокашлялась, пытаясь сквозь алкогольный туман сформулировать вопрос. – А что ты обычно делаешь?
– На самом деле ничего такого ужасного, как думают люди, – ответил Мактавиш. – Как только ты зарабатываешь себе хорошую репутацию наемника, люди просто прислушиваются к твоим предупреждениям и больше ничего не нужно делать. Я скорее убеждаю, чем угрожаю.