Целитель оставил маленькие бутылочки и подложил мне под спину подушку, чтобы помочь.
– Тебя очень серьезно ранили, Айлин, тебе понадобится еще пара дней, прежде чем ты сможешь отправиться в Роуэн. И все же…
Ностра сел на край моей кровати.
– Я не смог убрать все шрамы.
Я несколько раз моргнула, не зная, что сказать. Ностра снова встал и взял с комода зеркало.
– Позволь я помогу тебе.
Он поставил зеркало на кровать, и, как только я расстегнула первые пуговицы ночной рубашки, я поняла, о чем он говорил. Я вытащила руку из правого рукава и взглянула на свой бок в отражении. На талии различался маленький черный кружок с шероховатыми краями. От него шло бесчисленное количество нитей разной толщины, которые змейкой разбегались по всему телу, поднимаясь по спине, пересекая живот и исчезая в районе бедра. Это был шрам, оставшийся от удара молнии.
– Целитель, который лечил тебя до моего приезда, проделал большую работу. Он смог закрыть раны и сдержать повреждение, но… они использовали электричество. И нет абсолютно никакого способа полностью залечить такую рану, поэтому некоторые последствия останутся. Шрамы – самые заметные из них.
Электричество. Они использовали против меня силу природы, как это делала Микке много лет назад, уничтожая солдат Сагры. Самая грязная и темная форма магии из всех существующих.
Я поняла, что Ностра все еще смотрит на меня, ожидая реакции, и молча кивнула, чувствуя, как мои мысли одна за другой начинают проясняться. Он помог мне снова надеть ночную рубашку.
– Ты поправляешься быстрее, чем я ожидал, но тело все еще находится в процессе восстановления. Темная магия, которая в тебе была, уже почти полностью растворилась, и, когда твоя собственная сила начнет помогать, тебе станет лучше. На данный момент мы можем полагаться только на зелья и отдых.
– Но мне надоело лежать в постели, – запротестовала я.
Ностра подошел к двери и открыл ее.
– Можете войти. Нужно ненадолго посадить Айлин.
Лютер и Ностра встали рядом со мной и очень осторожно помогли мне сесть на край кровати.
– Только ненадолго, – сказал Ностра. – Я не хочу, чтобы ты устала.
Лютер закинул мою руку себе на плечи, стараясь не касаться моего бока, и я задумалась, видел ли он шрамы. Медленно, с дрожащими под тяжестью веса ногами, я смогла встать и сделать пару шагов до кресла. Сев, я почувствовала озноб, и Лютер пошел за одеялом, в то время как Ностра принялся менять простыни.
– Теперь, когда ты в безопасности, мне следует вернуться в Роуэн, – сказал Ностра. – У меня есть другие пациенты, о которых нужно позаботиться.
– Конечно, – ответила я, удивившись, что его слова прозвучали скорее как вопрос. – Здесь… вы мне говорили, что здесь есть целитель, ведь так?
Ностра краем глаза взглянул на Лютера. Тот, расстилая одеяло у меня на коленях, сделал вид, что не заметил этого.
– Ностра – лучший целитель в Оветте, – только ответил он.
– Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь предупредил, Айлин? – спросил Ностра, забирая поднос и грязные простыни. – Нам сказали, что твоя мама в пути.
На мгновение я задумалась о бабушке с дедушкой и друзьях, но решила, что лучше не беспокоить их без необходимости. Я сама расскажу им о произошедшем, когда смогу увидеть их лично.
– Нет, спасибо, – ответила я наконец. – Лучше не стоит.
Ностра кивнул.
– Пятнадцать минут – и возвращайся в постель, – велел он, прежде чем выйти из комнаты.
Лютер подождал, пока он закроет за собой дверь, а затем сел на кровать напротив меня.
– Кто знает об этом? – спросила я.
– Джеймс, Ностра и я. Больше никто.
– Даже мой двоюродный брат?
– Да. Джеймс хотел сообщить ему, но тебе уже не угрожала опасность, и я подумал, что лучше не тревожить его до твоего возвращения в Роуэн.
Я снова кивнула, пытаясь ухватиться за мысли, проносящиеся у меня в голове.
– Где Мактавиш?
На щеке Лютера дрогнул мускул, но он быстро взял себя в руки:
– Ищет того, кто сделал это с тобой.
– С Бригадами?
Он издал сухой саркастический смешок:
– Нет, мы не втягивали Бригады в это дело.
Я отвела взгляд и увидела на стуле одежду, которая была на мне в ту ночь. Синяя юбка, сшитая мамой несколько дней назад, оказалась полностью разорвана. Кто-то смыл кровь и грязь с ткани и попытался зашить дыры, но ничего не смог поделать со следами ожогов.
– Моя юбка, – пробормотала я и громко расплакалась. – Ее сшила моя мама, для меня, – выговорила я между всхлипываниями.
Лютер сел на подлокотник кресла, и я обняла его, орошая слезами рубашку.
Два дня спустя, когда стало понятно, что я могу без проблем творить магию и ходить, Лютер решил, что мы готовы вернуться в Роуэн. Чтобы мне не пришлось ехать верхом, он вызвал карету из замка, хотя сообщил, что моя лошадь и багаж нашлись.
– Где моя брошь? – спросила я, роясь в своей одежде. – Вы нашли ее?
Я почувствовала, как Лютер на другом конце комнаты напрягся, и повернулась к нему.
– Нет, – ответил он мне. – У тебя есть северная одежда?
Я несколько раз моргнула, удивленная его вопросом.
– Не больше обычной.
– Что ж, ты сможешь переодеться, когда мы приедем в Роуэн, – сказал он как ни в чем не бывало.
– Прости, переодеться зачем?