Лютер провел рукой по волосам, тщательно обдумывая ответ.
– Ладно. Ладно, – повторил он.
Он подошел к двери и открыл ее. Я крепко схватилась за стол, и уже на пороге Лютер обернулся ко мне.
– Если у тебя все еще остались сомнения, – сказал он, впившись в меня взглядом, – я никогда тебе не лгал.
Когда он закрыл дверь, я упала в кресло, охваченная болью, и сидела в нем, пока не пришла Сара.
– Айлин! – воскликнула она, увидев меня. – Наконец-то! Я подумала…
Я повернулась к ней, пытаясь улыбнуться, но Сара застыла на месте, держась за дверную ручку. Я понимала, на что она смотрит: на мое лицо в синяках, на мою уставшую позу, на разметавшиеся по всему лицу волосы, не скрывающие ушибов.
– Что с тобой произошло? – спросила она еле слышно, закрывая за собой дверь.
– Я в порядке.
– Ну хорошо, я на это надеюсь, – возмущенно сказала она. – Но… когда?.. Что?..
– Где мальчики? – прервала я ее.
– Ты не можешь рассказать мне об этом без них? Айлин, ты себя видела?
– Сара, прошу тебя. Я хочу рассказать об этом только один раз.
Глубоко вздохнув, она уперла руки в бока:
– Никуда не уходи.
Я хотела пошутить, что даже при желании не могла бы встать со стула, однако решила не рисковать и ограничилась кивком. Через несколько минут Сара вернулась с мальчиками. Лиам вошел первым, немного побледневший.
– Что случилось? – спросил он, опустившись передо мной на колени и сжав мои ладони.
Я поморщилась от боли, и, увидев, что мое запястье перевязано, Лиам быстро отпустил меня.
– Я в порядке, поняли? – начала я. – Я в порядке, и ничего страшного не произошло. Но неделю назад на меня напали.
– Люди Микке? – шепотом спросил Итан, присаживаясь на диван.
– Нет, не они. Люди… с Севера. Наемники.
– Я не понимаю, – сказала Сара, – если это не было нападение Микке…
Я вздохнула и поправила повязку на запястье, избегая взглядов друзей.
– На тебя напали, потому что ты с Юга, – наконец произнес Ной. – Люди, которые поддерживают Микке, думают, что это Дайанда нас атакует.
– Но почему? Что произошло?
– Ничего. Просто на мне была странная одежда и брошь. Они шли за мной от трактира. – И прежде, чем ребята продолжили расспрашивать меня о деталях, я сказала: – Это как раз то, чего хочет Микке: чтобы Север и Юг столкнулись, чтобы люди испугались и попросили ее вернуться.
– Где это произошло? В Нирване? Моя семья ничего мне не говорила, – возразила Сара.
– Нет, по дороге в Роуэн. Об этом почти никто не знает. Только Ностра и Лютер, потому что они заботились обо мне.
– Лютер Мур? – недоверчиво спросил Лиам.
– Трактирщик заподозрил неладное, поэтому последовал за нами. Полагаю, Бригады предупредили, и Мактавиш сообщил Лютеру.
– А мне не рассказал? – спросили Сара и Лиам одновременно.
Я пожала плечами:
– Я с ним еще не говорила. И в любом случае я сама попросила никому не сообщать, пока лично не увижусь с вами. Теперь я здесь и рассказываю вам об этом. И вы ничего не можете сделать, как не сделали бы тогда, только беспокоились бы, узнай вы об этом раньше.
Я видела по их лицам, что они хотели вступить со мной в спор, но сдерживались.
– Айлин… – начал Итан спустя мгновение. – Ты хочешь сказать, что это произошло неделю назад?..
Я кивнула, нахмурившись.
– И твои раны до сих пор не зажили?
Я почувствовала на себя пристальные взгляды друзей.
– Напоминаю вам, что я в полном порядке, – снова сказала я, осторожно снимая куртку.
Я вытащила блузку из-за пояса юбки и немного приподняла ее, показывая бок и спину. Услышав приглушенные восклицания при виде моих шрамов я опустила блузку.
– Темная магия, – процедил Лиам сквозь зубы.
Я снова натянула куртку, хотя в гостиной было тепло.
– Ностра ведь лечит тебя от этого, правда? – спросила Сара.
– Ностра уже сделал все возможное, – ответила я, скрестив руки. – Шрамы никуда не денутся.
Глаза Сары наполнились слезами, и я не сдержалась:
– Это глупости. Все могло быть куда хуже.
Итан и Сара не выглядели убежденными, но Ной и Лиам, как я заметила, поняли мои слова. Они видели последствия и осознавали, как близко я была к смерти. Я просто не хотела говорить им – насколько.
В тот же вечер вернулся Джеймс Мактавиш. Он направился прямо в мою комнату, в пальто и с кожаной сумкой через плечо.
– Айлин, – поприветствовал он меня, разглядывая отметины на моем лице. – Я только приехал.
– Проходи.
Закрыв дверь, я проследовала за ним. Возможно, потому, что я знала о его ране или, может быть, сама старалась меньше хромать, я заметила, что Мактавиш пытается не опираться на левую ногу. Он бросил сумку рядом с диваном и повернулся ко мне. Его щеки горели от холода.
– Садись. Хочешь чего-нибудь?
– У тебя есть виски?
Я понимала, что он спрашивает серьезно, поэтому просто покачала головой, оставив шутки на потом.
– Тогда ничего, благодарю.
Я опустилась в кресло, и мы долго молчали. Мактавиш принялся грызть ноготь на большом пальце, и я заметила, что они все у него обкусаны. Я не знала, хороший это знак или нет, но спросить не решалась, поэтому некоторое время мне пришлось подождать, пока он не заговорил сам.
– Я не нашел их, – сказал он, уставившись на огонь в камине.