Я лежала все в той же позе, на боку, держа руки перед лицом и вцепившись в кусок ткани. Чтобы забрать у меня одеяло, пришлось его разрезать. Постепенно я смогла разглядеть, что нахожусь на кровати рядом с камином. Вокруг царил полумрак, как будто была ночь. Позади кто-то лежал, обнимая меня, и я увидела руку, держащую мое обнаженное запястье. Я сосредоточилась на чужом дыхании, на неторопливом ритме, который подсказывал мне, что человек спит, мягко подталкивая меня в спину с каждым вздохом.
Через несколько минут или часов я почувствовала, как это движение передается моим рукам, и попыталась при каждом вдохе шевелить ими. Наконец мне удалось соединить ощущение движения с командами собственного мозга и отпустить ткань. Боль оказалась настолько сильной, что слезы потекли по моей коже, прежде чем я осознала, что застонала. Услышав меня, человек позади очнулся, и воздух, проникший под одеяла, вновь заставил меня дрожать.
– Айлин.
Это был Лютер. Он склонился надо мной, укутывая одеялами На мне была голубая шелковая пижама, и я почувствовала, как меня обжигает ярость – такая же сильная, как холод, хотя и не помнила почему.
– Тише, тише…
Он вытер мои слезы своим горячим большим пальцем, вызвав новый стон боли.
– Я знаю, что больно, но все почти закончилось. Худшее уже позади.
Откуда ему знать? Невозможно, чтобы Лютер когда-либо испытывал такой холод и такую боль и выжил. Никто этого не мог. Даже я. Он очень осторожно положил свою ладонь на мои руки, и я увидела голубое сияние незабудки, но ничего не почувствовала.
Я снова заснула, но по крайней мере смогла проснуться. Холод все еще ощущался, но на этот раз терпимый, реальный, осязаемый. Я открыла глаза и через несколько мгновений поняла, что нахожусь в чужой комнате, что человек, лежащий рядом, – Лютер и что он использовал меня для темной магии.
Я оттолкнула его руку, обнимавшую меня за талию, с меньшей силой, чем хотелось бы, но Лютер все равно проснулся.
– Айлин, ты в порядке? – спросил он.
– Не…
Я откашлялась и повторила попытку:
– Не прикасайся ко мне.
Лютер поднял руки, демонстрируя, что не трогает меня. Я хотела добавить, чтобы он больше никогда в жизни ко мне не прикасался, но силы были на исходе. Вместо этого я сконцентрировалась на том, чтобы приподняться, не раскрываясь. Лютер потянулся помочь, но я оттолкнула его, поэтому он со вздохом откинул тяжелые одеяла и встал. На этот раз он был одет. Оглянувшись, я увидела падающий в окна свет.
– Я истратил всю твою магию, чтобы спасти тебя, – объяснил он мне, усаживаясь в кресло рядом с кроватью и обуваясь. – Я пытался ее восполнить.
Меня начала бить дрожь – больше от возмущения, чем от холода.
– Ты использовал меня, чтобы творить темную магию. Как… – я задыхалась от ярости, – как ты мог так поступить со мной?
Лютер вздохнул, откинув назад пряди волос, упавшие ему на глаза.
– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но я сделал то, что должен был.
Я глубоко вздохнула и сглотнула слюну, чтобы снова заговорить. Во рту пересохло, а язык, который я, видимо, прикусила, нещадно болел. Лютер предложил мне стакан воды:
– Только один глоток, тебе может стать плохо.
Я попыталась взять стакан, но мои руки слишком сильно дрожали, поэтому Лютер сам поднес его к моим губам, чтобы я могла попить.
– Ты действительно не понимаешь, что ты со мной сделал? – выговорила я, не обращая внимания на металлический привкус во рту. – Неужели даже после того, как на меня напали, ты не осознаешь, насколько грязной я себя чувствую? То, что ты использовал мою магию таким образом…
– Сейчас есть более важные вещи, о которых я должен думать.
Я смотрела на него с открытым ртом, почти задыхаясь:
– Например, что?
– Например, тебя скоро будут допрашивать и ты должна будешь четко рассказать свою версию событий.
– В своей версии я уверена.
Лютер явно хотел возразить, но, видимо, передумал, потому что только вздохнул и потер глаза.
– Ты хочешь, чтобы я защищала тебя, не так ли? Чтобы я сказала, что это не ты напал на охранника?
– Нет, Айлин, – ответил он, поднимаясь с кресла. – Тебе нужно отдохнуть. Мы еще поговорим об этом.
Ничего не понимая, я наблюдала, как он направляется к двери.
– Нет, Лютер! Мы поговорим сейчас.
– Ты пока не в том состоянии, Айлин, неужели ты не понимаешь? Ты еще не до конца пришла в себя.
Я несколько раз моргнула, и он, должно быть, сжалился, видя мою растерянность, потому что снова сел в кресло.
– Почему ты здесь? – спросил он меня.
Я непонимающе огляделась. Что странного в том, что я оказалась в незнакомой комнате?
– Ты не спросила меня, что произошло.
– На нас напали, и ты использовал мою магию.
Я ясно помнила детали, но не могла сложить их воедино. Лоуден, Оливарес, охранник, Микке… Как они все были связаны друг с другом?
– Микке прибыла в Роуэн, – сказал Лютер наконец. – Помнишь?
Помнила ли я? Может быть.
– Лоудена отправили в темницу, а Микке объявила себя регентом, – объяснил он мне с тем же спокойствием, с каким мог бы сообщить о дожде.