Сара отложила щетку в сторону и протянула мне полотенце. Она помогла мне встать и вылезти из ванны. Меня сразу же начала бить дрожь, хотя я подозревала, что Сара использовала магию, чтобы нагреть помещение. Я наскоро вытерлась и переоделась в чистую ночную рубашку.
– Идем к камину.
Мы вышли из ванной комнаты, и Сара движением руки пододвинула кресло. Я завалилась в него, пока она доставала халат из шкафа, и, хотя по запаху я поняла, что он принадлежит Лютеру, я все равно его надела, закутавшись поплотнее. Сара накрыла мои ноги одеялом, убедившись, что мне достаточно тепло.
– Пойду скажу Лютеру, что мы закончили.
Сара вышла из комнаты и через несколько мгновений вернулась вместе с Лютером, который нес в руках поднос. Подруга установила рядом со мной маленький столик, и Лютер поставил поднос на него. Я обрадовалась, увидев, что там всего две чашки.
– Ты выглядишь лучше.
Не обращая на него внимания, я уставилась на чайник, а Лютер подошел к кровати и принялся снимать одеяла. Сара села напротив меня, налила чашку чая и поставила передо мной тарелку с супом.
– Я знаю, что, скорее всего, ты не голодна, – сказала она мне. – Но тебе нужно поесть.
Я застонала и взяла чай:
– Потом.
Я поднесла чашку к губам, скорее из-за исходившего от нее тепла, чем потому, что намеревалась ее выпить.
– Я принесла кое-какие твои вещи, – сказала Сара, когда Лютер ушел с грязным бельем. – Они лежат в двух верхних ящиках комода. Когда тебе станет лучше, ты возьмешь все, что захочешь.
Лютер вернулся со свежими простынями и принялся заправлять постель.
– А как мои растения?
Сара фыркнула:
– Я их поливаю. И оставляю шторы открытыми, чтобы каждый день к ним проникал свет.
– Прости. Спасибо тебе.
– Тебе не нужно извиняться, это не твоя вина.
Я поставила чашку на стол и провела руками по волосам, которые начинали подсыхать. Мысль о том, что во всем случившемся была моя вина, не отпускала меня. Я пыталась ускорить события, вместо того чтобы что-то исправить, и как итог – Микке теперь контролирует правительство. Возможно, мне следовало высказаться гораздо раньше, когда еще не так много людей требовали ее возвращения. Или, может быть, мне вообще следовало промолчать. По крайней мере, тогда мой отец остался бы жив.
– Мне уже пора идти, – сказала Сара. – А тебе нужно поесть и отдохнуть. Я приду завтра, хорошо?
Я кивнула и взяла ее за руку, когда она проходила мимо.
– Спасибо, Сара. За все.
– Не за что.
Она поцеловала меня в макушку и ушла. Лютер проводил ее до двери, а затем вернулся. Он опустился на стул, где до этого сидела Сара, и скрестил ноги. Внезапно он резко сменил позу, отчего я невольно напряглась…
– Тебе нужно что-нибудь съесть, – сказал он, пододвигая свой стул к моему креслу и беря в руки тарелку с супом.
Если он думал, что я позволю ему кормить себя с ложечки, то сильно ошибался. Я решительно взяла тарелку, лишь бы не выслушивать его нравоучений, и принялась впихивать в себя ложку за ложкой.
– Айлин, я хочу тебе кое-что сказать, – проговорил он после нескольких минут молчаливого наблюдения.
– Что еще?
Не в силах больше удерживать тарелку, я поставила ее на стол.
– Мы не будем жениться.
Я не знала, что ответить. Пытаясь подобрать слова, я неожиданно для себя рассмеялась. Сухим, отрывистым, невеселым смехом.
– Я рада, – выдавила я, почувствовав, как горлу подкатила тошнота.
Я хотела добавить что-то еще, но сосредоточилась на том, чтобы проглотить подступившую желчь.
– Люди будут осуждать, Айлин. Им это покажется странным.
– Ты действительно веришь, что меня волнует мнение людей, учитывая происходящее?
– Я просто хотел, чтобы ты знала на случай, если кто-нибудь спросит.
Неужели он действительно думал об этом в такой момент? Я понимала, что все его действия продиктованы собственной выгоды, эгоизмом, но размышлять о возможных слухах, когда Микке только пришла к власти… Комната вдруг закружилась перед глазами, и я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.
– Айлин?
Я наклонилась в сторону и меня стошнило супом, который я только что выпила. Вздохнув, Лютер встал, подошел ко мне и положил руку на мой лоб. Я попыталась оттолкнуть его, но он мягко схватил меня за запястье.
– Ты слишком быстро поела, – причитал он почти сердито.
Какое право он имел сердиться на то, что я сделала или чего не сделала. Меня снова стошнило, и, когда Лютер убедился, что приступ прошел, он движением руки убрал все с пола и пошел за стаканом воды.
– Прополощи рот.
Я сделала, как он сказал, и поняла: будь у него такая возможность, он бы взял меня на руки в этот момент. Однако он ограничился лишь тем, что осторожно закинул мою руку себе на плечи и поднял меня с кресла.
– Пусти меня! – запротестовала я, спотыкаясь на ковре.
Но Лютер не слушал, вместо этого он отвел меня к кровати и откинул одеяло.
– Твоя магия еще не восстановилась, и твое тело не может бороться с последствиями темной магии.
– В которых виноват ты, – выпалила я, усаживаясь на матрас.
Вместо того чтобы ответить, Лютер присел передо мной на корточки и засучил рукава. Когда он взял мои обнаженные запястья, я поняла, что он хочет сделать.