– Микке и другие изгнанники напали до того, как Лоуден успел рассказать правду, – начала она, бережно омывая мою руку. – Некоторые наемники из Бригад помогли им и перекрыли весь Оливарес. Микке провозгласила себя регентом, а Лоудена посадили в тюрьму и объявили врагом государства, как говорят. Якобы за то, что он не защитил нас от Дайанды.
– Получается, что никто не знает правды? Что нападения – их рук дело?
– Люди думают, что они пришли спасти нас от Дайанды, и после стольких атак многие встали на их сторону.
– Но… но это ведь не значит, что они простили Микке. Они атаковали замок, силой захватили власть. И никто не протестует?
Сара вздохнула:
– Если и протестуют, то не вслух, конечно. И речь идет не об «атаке», а о смене правительства. Это… сложно, Айлин, люди меняются, когда им страшно. А сейчас они больше боятся Дайанды, чем Микке. Правду знаем только мы, Джеймс и Лютер.
Я нахмурилась, удивленная тем, что снова услышала его имя:
– Почему ты называешь его Лютером?
Сара ополоснула губку, все еще стараясь на меня не смотреть.
– Предполагается, что вы пара. Я должна притвориться, что доверяю ему больше, чем на самом деле. В таком случае эту историю удастся выдать за чистую монету.
– И ты туда же? В этом нет никакого смысла.
– Не скажи. Они в курсе, что твой отец знал правду, но не знают откуда. Плюс то, что ты пыталась напасть на их наемников…
Я тяжело вздохнула, вспоминая тот момент. Сара подняла брови.
– Я не знаю, что на меня нашло. Я не отдавала себе отчета в том, что делаю.
– Видимо. К счастью, Лютер убедил их, что ты просто перепугалась и понятия не имела, что происходит. И уверяю тебя, это было нелегко, даже твоя тетя заподозрила неладное, когда узнала, что ты была в кабинете Лоудена в день, когда он отправил своих людей в Оливарес.
– Моя тетя здесь? Откуда ты все это знаешь?
– Твоя тетя – ближайшая советница Микке, конечно она в Роуэне. А знаю я это, потому что находилась здесь, когда они пришли за тобой и Лютером. Твоя тетя собиралась отвести тебя к придворному целителю, но Лютер отказался с тобой разлучаться. Он сказал, что… вы пара и что ты хотела бы остаться с ним.
Очень типично для Лютера – держать меня рядом с собой и под своим контролем.
– А ты? – спросила я. – Что ты им сказала?
– То же самое, – ответила она, ополаскивая мои волосы. – Возможно, ты бы предпочла, чтобы тебя забрали к Ностре, но Лютер был единственным, кто мог защитить тебя от них.
– А ты не задумывалась, почему Лютер хочет меня защитить?
Сара опустилась на пятки и вздохнула, глядя мне в глаза.
– Джеймс рассказал мне. Я заставила его это сделать, увидев, насколько собственнически ведет себя Лютер. Я подумала, что… может быть… Поэтому не стала его останавливать… – продолжила она, не закончив фразу. – Учитывая, кем вы являетесь и что он единственный, кто может помочь тебе…
Я сглотнула, пытаясь ослабить узел вины, образовавшийся у меня в животе.
– Извини, что не рассказала тебе. Я узнала об этом в тот вечер, когда мы поехали к Лотте, и…
– Кажется, я уже где-то слышала этот разговор, – пошутила Сара, снова поднимаясь на колени. – Я понимаю, почему ты не рассказала мне, учитывая все, что происходило.
Я решила сменить тему:
– А что с Лиамом?
– Джеймс убедил Лютера достать для него и Клавдии билеты на поезд, чтобы они уехали из Роуэна, потому что Микке контролирует, кто заезжает и кто покидает двор. Несмотря на страх перед Дайандой, остались не все. Мы тоже думали уехать, но ты бы осталась здесь одна, и наш отъезд навлек бы на тебя еще больше подозрений…
Я нащупала ее руку в своих намыленных волосах и с благодарностью пожала ее.
– А что, если Лоуден все расскажет? Тогда вам следует уехать.
– Если он до сих пор не рассказал, я не думаю, что он это сделает. Кроме того, я не успела записать телеграфную комнату на наше имя, поэтому не осталось ничего, что связывало бы нас с сообщениями. И… – Сара колебалась, остановив движение своих рук. – Похоже, что бабушка и дедушка Ноя поддерживали очень хорошие отношения с Микке. Это тоже может сыграть нам на руку.
Я вздохнула и откинула голову назад, чтобы Сара могла ополоснуть мои волосы.
– И что нам теперь делать? Что мне делать?
– Мы все думаем, что тебе следует остаться с Лютером. О вас уже ходили слухи, и, по крайней мере на данный момент, он сможет тебя защитить. Мы должны подождать, пока их подозрения не развеются.
– А потом?
– Давай по порядку, хорошо?
Пока Сара осторожно расчесывала мои длинные волосы, мы молчали, погруженные в свои мысли. Хотя холод еще не до конца прошел, боль в боку отступила. Впервые она прошла без магии Лютера.
– Ностра велел мне чаще принимать теплые ванны, – пробормотала я, – но, поскольку у нас нет ванны…
– Что ж, пользуйся сейчас, пока можешь.
Я фыркнула:
– Как я буду оставаться здесь?
– Так и будешь. Как мы каждый день ходим в столовую и видим, что Микке занимает место Лоудена. Как мальчики по-прежнему участвуют в Политическом подкомитете, будто ничего не произошло. Как я организовываю вечеринку в честь возвращения Микке. Ты делаешь это не только для себя, но и для всех нас.