Но лорд Карстарк смотрел на Кейтилин.
– Пусть твоя мать на них смотрит. Она виновна в их смерти не меньше, чем я.
Кейтилин оперлась рукой на спинку сиденья Робба. Чертог кружился перед ней, и ей казалось, что ее сейчас вырвет.
– Моя мать здесь ни при чем, – гневно отрезал Робб. – Это твоя работа. Твоя измена.
– Как же это получается: убивать Ланнистеров – измена, а освобождать их – нет? – резко спросил Карстарк. – Или ваша милость забыли, что у нас с Утесом Кастерли война? На войне врагов убивают – разве твой отец тебя этому не учил, мальчуган?
–
– Не тронь его! – властно крикнул Робб, и Амбер отступил.
Лорд Карстарк выплюнул выбитый зуб.
– Правильно, лорд Амбер, оставь меня королю. Он хочет пожурить меня, прежде чем простить. Он всегда так поступает с изменниками, наш Король Севера. – Он улыбнулся окровавленным ртом. – Или мне следовало бы сказать «Король без Севера», ваша милость?
Большой Джон выхватил копье у своего латника.
– Позвольте мне проткнуть его, мой повелитель. Позвольте вспороть ему брюхо, чтобы поглядеть на цвет его кишок.
Двери чертога распахнулись, и вошел Черная Рыба. С его плаща и шлема стекала вода. За ним шли латники Талли. Снаружи сверкала молния, и черный дождь хлестал по камням Риверрана. Сир Бринден снял шлем и опустился на одно колено.
– Ваша милость, – только и сказал он, но мрачность его голоса стоила многих слов.
– Я выслушаю сира Бриндена наедине, в приемной палате, – сказал Робб и встал. – Лорд Карстарк останется здесь до моего возвращения, Большой Джон. Остальных семерых повесить.
Большой Джон опустил копье.
– Даже мертвых?
– Да. Негоже, чтобы эта падаль оскверняла реки моего лорда-дяди. Пусть послужат кормом для ворон.
Один из осужденных упал на колени.
– Смилуйтесь, ваша милость. Я никого не убивал, только караулил.
Робб ненадолго задержался.
– Ты знал, что замышляет лорд Рикард? Видел ножи у них в руках? Слышал крики, мольбы о пощаде?
– Слыхать слыхал, но ничего не делал, только караулил у двери, клянусь…
– Лорд Амбер, оставь этого караульщика напоследок – пусть поглядит, как умирают другие. Матушка, дядя, пойдемте со мной. – Робб вышел в одну дверь, а люди Большого Джона вывели осужденных в другую, подталкивая их копьями. Гром снаружи грянул так, словно весь замок обрушился. «Или это рушится королевство?»
В приемной палате было темно, но гром здесь грохотал не столь оглушительно. Слуга внес масляную лампу и хотел разжечь очаг, но Робб отослал его, оставив лампу. В комнате имелись столы и стулья, но сел только Эдмар, да и тот сразу встал, видя, что остальные остались на ногах. Робб снял корону и положил ее на стол.
Черная Рыба закрыл дверь.
– Люди Карстарка ушли.
– Все? – Даже Кейтилин не могла понять, что звучит в голосе Робба – гнев или отчаяние.
– Все бойцы. Остались только маркитанты и обозники вместе с ранеными. Мы допросили их и как будто дознались до правды. Они начали уходить, как только настала ночь, сперва по одному и по двое, потом целыми отрядами. Раненым и обозникам приказали поддерживать костры, чтобы никто не догадался об их уходе, но когда начался дождь, это уже не понадобилось.
– Они снова соберутся воедино, уйдя подальше от Риверрана? – спросил Робб.
– Нет. Они разбредутся и будут охотиться. Лорд Карстарк поклялся отдать руку своей дочери любому, будь он высокого или низкого рода, кто принесет ему голову Цареубийцы.
«Боги милостивые». Кейтилин снова стало дурно.
– Триста человек и вдвое больше лошадей растаяли в ночи. – Робб потер виски, где отпечатался след от короны. – Вся конница Кархолда потеряна для нас.
«Это все из-за меня. Из-за меня, да простят меня боги». Не требовалось быть солдатом, чтобы понять, в какой западне оказался Робб. Он пока еще удерживает речные земли, но его королевство окружено врагами со всех сторон, кроме восточной, где, не желая ничего знать, сидит на своей горе Лиза. Даже Трезубец стал для него ненадежен с тех пор, как лорд Переправы разорвал с ним союз. «Потерять в такое время еще и Карстарка…»
– Весть об этом не должна покидать Риверрана, – сказал Эдмар. – Ланнистеры всегда твердят, что платят свои долги. Да смилуется над нами Матерь, если лорд Тайвин услышит.
«Санса». Кейтилин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Робб окинул Эдмара холодным взглядом.
– Ты хочешь сделать меня не только убийцей, но и лжецом, дядя?
– Лгать нет нужды – просто промолчим. Похороним мальчиков и будем помалкивать до конца войны. Виллем был сыном сира Кивана Ланнистера и племянником лорда Тайвина, Тион – сыном леди Дженны и вдобавок Фреем. От Близнецов это тоже придется скрыть, пока…
– Пока мертвые не воскреснут? – резко прервал племянника Бринден. – Правда ушла из замка вместе с Карстарками, Эдмар. Поздно скрытничать.
