– Верно, пьян, – согласился Бес, – но не настолько, чтобы пропустить собственную брачную ночь. – Он соскочил с помоста и грубо облапил Сансу. – Пошли, жена, пора взломать твои ворота. Поиграем в игру «приди ко мне в замок».
Санса, вся красная, вышла с ним. «Что мне еще остается?» Тирион на ходу переваливался, особенно когда шел быстро, как теперь. По милости богов, ни Джоффри, ни все остальные за ними не последовали.
Для брачной ночи им предоставили просторную опочивальню в башне Десницы. Они вошли, и Тирион захлопнул ногой дверь.
– Там рядом с кроватью стоит хорошее золотое вино из Арбора. Будь добра, налей мне, Санса.
– Разумно ли это, милорд?
– Никогда еще не поступал более разумно. На самом деле я не пьян, но намерен напиться.
Санса налила и ему, и себе. «Будет легче, если я тоже напьюсь». Присев на край большой кровати под балдахином, она тремя глотками осушила половину кубка. Вино, несомненно, было прекрасное, но она слишком волновалась, чтобы распробовать его. Голова сразу закружилась.
– Мне раздеться, милорд?
– Тирион. Меня зовут Тирион, Санса.
– Да, Тирион. Снять мне платье или вы хотите сами раздеть меня? – Она сделала еще один глоток.
Бес отвернулся.
– На первой моей свадьбе были только мы да пьяный септон, а вместо свидетелей – свиньи. Одну мы съели на свадебном пиру. Тиша кормила меня шкварками, я слизывал жир с ее пальцев, а потом мы, хохоча, повалились в постель.
– Так вы уже были женаты? Я… я забыла.
– Ты не могла забыть, потому что не знала.
– Кто была ваша жена, милорд? – Сансе, вопреки всему, стало любопытно.
– Леди Тиша, – скривил рот Тирион. – Из дома Сребролюбивых. Их герб одна золотая монета и сто серебряных на окровавленной простыне. Это был короткий брак… как и подобает мужчине моего роста.
Санса потупилась и промолчала.
– Сколько тебе лет, Санса? – спросил Тирион.
– Когда луна сменится, будет тринадцать.
– Боги милостивые. – Тирион глотнул из своего кубка. – Ну что ж, от разговоров ты старше не станешь. Не приступить ли нам к делу, миледи?
– Как будет угодно моему лорду-мужу.
Это, как видно, рассердило его.
– Ты прячешься за учтивостью, как за крепостной стеной.
– Учтивость – доспехи дамы, – сказала Санса, как учила ее септа.
– Я твой муж – со мной тебе доспехи не нужны.
– А одежда?
– Она тоже не нужна, – он качнул кубком в ее сторону. – Мой лорд-отец приказал мне скрепить наш брак.
Санса дрожащими руками взялась за крючки и тесемки. Ей казалось, что обе руки у нее левые и на обеих переломаны пальцы, но кое-как она справилась и освободилась от плаща, платья, корсета, а потом и белья. Руки и ноги сразу покрылись мурашками. Она не смела поднять глаз, но все же подняла их и увидела, что он смотрит на нее. В его зеленом глазу ей чудился голод, а в черном ярость, и она не знала, что пугает ее больше.
– Ты совсем еще дитя, – сказал он. Санса прикрыла груди руками.
– Я уже расцвела.
– Ты дитя, но я хочу тебя. Тебе страшно?
– Да.
– Мне тоже. Я знаю, что я урод…
– Нет, ми…
Тирион встал.
– Не лги мне, Санса. Я безобразный маленький человечек, но… – Санса видела, что он подбирает слова. – В постели, когда свечи погашены, я не хуже всякого другого мужчины. В темноте я все равно что Рыцарь Цветов. – Он выпил еще вина. – Я щедр, верен тем, кто верен мне, и доказал, что я не трус. А ума у меня больше, чем у многих других – это тоже чего-нибудь стоит. Я даже добрым могу быть. Ланнистерам, боюсь, доброта не присуща, но какие-то ее крохи во мне есть. Тебе… могло бы быть хорошо со мной.
«Он боится не меньше, чем я», – поняла Санса. Это, наверно, должно было пробудить в ней более теплое чувство к нему, однако не пробудило. Она чувствовала одну только жалость, а жалость убивает желание. Он смотрел на нее и ждал каких-то слов, но слова изменили Сансе, и она стояла молча, дрожа всем телом.
Поняв, что ответа не дождется, Тирион залпом допил свое вино.
– Понимаю, – с горечью произнес он. – Ложись в постель, Санса. Исполним свой долг.
Она взобралась на перину, чувствуя на себе его взгляд. Рядом с кроватью горела душистая свеча, между простынями разбросали розовые лепестки. Санса хотела укрыться одеялом, но он сказал «нет».
Она, дрожа от холода, тем не менее подчинилась, закрыла глаза и стала ждать. Она слышала, как муж снимает с себя сапоги и раздевается. Когда он вспрыгнул на кровать и положил руку ей на грудь, Санса невольно содрогнулась. Она так и не открыла глаз, и каждый мускул в ее теле напрягся. Что он будет делать дальше? Снова прикоснется к ней? Поцелует? Может быть, ей уже следует раздвинуть ноги? Она не знала, что от нее требуется.
– Санса. – Он убрал руку. – Открой глаза.
Она дала обещание повиноваться ему и сделала, как он велел. Он сидел, голый, у ее ног. Под его животом из гущи жестких желтых волос торчал напряженный мужской стержень – единственное, что в нем было прямого.
