На рыночной площади фонтан в виде прыгающей форели лил воду в мелкий водоем, и женщины наполняли из него свои кувшины и ведра. Тут же рядом на скрипучих деревянных шестах висело с дюжину железных клеток. Арья знала, что они называются вороньими. Только вороны летали снаружи, плескались в фонтане и отдыхали на крышах, а в клетках сидели люди. Нахмуренный Лим натянул поводья.
– Это еще что?
– Правосудие, – ответила ему женщина у фонтана.
– Разве у вас все веревки вышли?
– Это сделано по приказу сира Вилберта? – присоединился к расспросам Том.
– Сира Вилберта львы убили еще год назад, – с горьким смехом ответил какой-то горожанин. – А сыновья его ушли с Молодым Волком и теперь нагуливают жир на западе. Думаешь, им есть дело до нас? А этих волков поймал Безумный Охотник.
«Волки. – Арья похолодела. – Люди Робба, люди моего отца». Ее словно что-то тянуло к этим клеткам. Они были такие тесные, что узники не могли ни сесть, ни повернуться – они стояли нагие, отданные на произвол солнцу, ветру и дождю. В трех первых клетках качались мертвецы. Вороны успели выклевать им глаза, но Арье казалось, что их пустые глазницы следят за ней. Человек в четвертой еще шевелился. В его косматой бороде, запекшейся от крови, кишели мухи. Когда он заговорил, они взлетели и стали жужжать над его головой.
–
Узник в соседней клетке открыл глаза, услышав его голос, и сказал:
– Сюда. Сюда. – Этот был стар, с седой бородой и лысым, в коричневых пятнах, черепом.
Клетку рядом со стариком занимал еще один мертвец, большой рыжеволосый мужчина с посеревшей повязкой вокруг левого уха. С нижней частью его туловища дело обстояло еще хуже – между ног у него ничего не осталось, кроме бурой дыры, где ползали черви. Дальше висел толстяк, которого непонятно каким образом запихнули в клетку. Прутья впились ему в живот, и тело складками выпирало между ними. Долгие дни на солнце сделали его красным как рак с ног до головы. Когда он переступал с ноги на ногу, клетка скрипела и раскачивалась. Арья разглядела белые полоски там, где прутья защищали его кожу от солнца.
– Чьими людьми вы были? – спросила она.
Толстяк открыл глаза. Из-за красных опухших век они походили на вареные яйца в кровяной подливке.
– Воды… пить…
– Чьи вы? – снова спросила Арья.
– Не заботься о них, мальчик, – сказал горожанин. – Не твое это дело. Проезжай.
– А что они сделали?
– Убили восемь человек у Падучего Водопада. Они искали Цареубийцу, но его там не оказалось, и они принялись насиловать и убивать. – Он показал большим пальцем на мертвеца с дырой между ног. – Вот он, насильник. Ладно, проезжай.
– Один глоток, – крикнул толстяк. – Сжалься, мальчик. Один глоток. – Старик схватился рукой за прутья, раскачав свою клетку. Человек с мухами в бороде опять прохрипел:
– Воды.
Арья смотрела на них, грязных, косматых, с воспаленными глазами и сухими, растрескавшимися губами. «Волки, такие же, как и я. – Выходит, это ее стая? – Разве могут люди Робба быть такими?» Ей хотелось избить их или заплакать. Они все смотрели на нее, и живые и мертвые. Старик просунул три пальца сквозь прутья.
– Воды. Воды.
«Нечего их бояться – они еле живы». Арья спрыгнула с коня, достала из поклажи свою чашку и пошла к фонтану.
– Ты что это делаешь, мальчик? – рявкнул горожанин. – А ну-ка перестань. – Арья подставила чашку под рот форели, замочив пальцы и рукав. Набрав воды до краев, она собралась было вернуться к клеткам, но горожанин ее остановил: – Не подходи к ним, мальчик…
– Это девочка, – сказал Харвин. – Отстань от нее.
– И то, – поддержал Лим. – Лорд Берик не подвешивает людей в клетках, чтобы они умирали от жажды. Почему вы не повесили их за шею, чинно и благородно?
– Можно подумать, они сами благородно себя вели у Полной Чаши, – огрызнулся горожанин.
Чашка была слишком широкая и не пролезала между прутьями, но Арья оперлась ногой на подставленные ковшом руки Харвина, потом стала на плечи Джендри и ухватилась за прутья на верхушке клетки. Толстяк запрокинул голову, и Арья стала лить воду ему в рот. Толстяк жадно глотал то, что не проливалось мимо, а потом присосался к мокрым прутьям и облизал бы Арье пальцы, если бы она их не отдернула. Таким же манером она напоила двух других. К этому времени на площади собралась целая толпа, и какой-то мужчина сказал:
– Безумному Охотнику это не понравится.
– Это ему понравится еще меньше. – Энгай натянул свой лук. Толстяк содрогнулся, когда стрела вошла между его жирными подбородками, но клетка не дала ему упасть. Еще две стрелы прикончили двух других северян. В глубокой тишине на площади были слышны только плеск фонтана и жужжание мух.
На восточной стороне площади стояла скромная гостиница с белеными стенами и выбитыми окнами. Видно было, что ее крыша недавно горела, но дыру успели залатать. Над дверью висела деревянная вывеска в виде персика с надкушенным боком. Путники спешились у поставленной наискосок конюшни, и Зеленая Борода завопил, призывая конюхов.
