– Миледи, вы прекрасны, в этом нет сомнений, но… я не могу. Пусть отец провалится в пекло со своим приказом. Мы подождем, месяц, год, зиму – сколько бы ни понадобилось. За это время ты узнаешь меня получше и, может быть, начнешь мне доверять. – Его улыбка должна была приободрить Сансу, но из-за покалеченного носа сделала его лицо еще более уродливым и жутким.
«Смотри на него, смотри, – говорила себе Санса. – Это твой муж. Септа Мордейн говорила, что все мужчины по-своему красивы – постарайся найти в нем красоту». Коротенькие ноги, безобразный выпуклый лоб, один глаз зеленый, другой черный, красный обрубок носа и розовый шрам, жесткая борода из спутанных черно-золотистых волос. Даже член у него уродливый, толстый и жилистый, с багровой головкой. «Нет, это просто нечестно – чем я согрешила перед богами, что они так наказывают меня?»
– Клянусь честью Ланнистера, – сказал Бес, – я не трону тебя, пока ты сама не захочешь.
Собрав все свое мужество, она посмотрела в его разные глаза и спросила:
– А что, если я никогда не захочу, милорд?
Его рот дернулся, как будто она дала ему пощечину.
– Никогда?
У Сансы перехватило горло, и она молча кивнула.
– Ну что ж, для бесов вроде меня боги создали шлюх. – Он сжал свои короткие пальцы в кулак и слез с кровати.
Каменная Септа была самым большим городом, который Арья видела после Королевской Гавани, и Харвин сказал ей, что здесь произошла битва, в которой одержал победу ее отец.
– Люди Безумного Короля охотились за Робертом, стараясь схватить его до того, как он соединится с вашим отцом, – рассказывал он, когда они въезжали в ворота. – Его ранили, и он отлеживался у своих друзей, а тогдашний десница лорд Коннингтон занял город с большим войском и стал обыскивать дом за домом. Но Роберта он найти не успел, потому что лорд Эддард и ваш дед подошли к городу и взяли приступом его стены. Лорд Коннингтон оказал им отчаянное сопротивление. Бои шли на улицах и даже на крышах домов, и все септоны звонили в колокола, призывая горожан покрепче запереть свои двери. Услышав звон, Роберт вышел из укрытия и тоже вступил в бой. Говорят, что в тот день он убил шестерых человек, в том числе Майлса Мутона, знаменитого рыцаря, оруженосца принца Рейегара. Он и десницу убил бы, но им не довелось сойтись в битве. Коннингтон тогда ранил вашего деда Талли и убил сира Дениса Аррена, любимца всей Долины. Но, увидев, что битва проиграна, он улетучился с быстротой грифонов, которых носил на своем щите. Эту битву потом назвали Колокольной, и Роберт всегда говорил, что ее выиграл ваш отец, а не он.
По виду города Арья рассудила, что здесь и в последнее время не обошлось без битв. Городские ворота были новые, из сырого дерева, а от старых осталась только куча обгорелых досок.
Держали их на запоре, но капитан стражи, увидев приезжих и узнав их, открыл для них калитку.
– Как у вас с едой? – спросил его Том.
– Лучше, чем раньше. Охотник пригнал стадо овец, и через Черноводную ведется кое-какая торговля – к югу от реки урожай уцелел. Многие, конечно, точат зубы на наше добро – то волки, то Скоморохи. Все чего-то хотят, не съестного, так золота или женщин, а не то подавай им Цареубийцу. Говорят, он ушел прямо из рук у лорда Эдмара.
–
– Не умер, так скоро умрет. Думаете, Ланнистер пробирается к Черноводной? Охотник говорит, это самый короткий путь к Королевской Гавани. Он, Охотник, рыщет вокруг со своими псами, – продолжил капитан, не дожидаясь ответа. – Если сир Джейме где-то поблизости, они его найдут. Эти собачки медведя могут разорвать, я сам видел. Думаю, лев им тоже по вкусу придется!
– От растерзанного трупа пользы никому не будет, – сказал Лим, – и Охотник это понимает не хуже кого другого.
– Когда эти западники нагрянули, они изнасиловали его жену и сестру, сожгли его урожай и сожрали половину его овец, а другую половину прирезали просто так, назло. И бросили ему в колодец шестерых убитых собак. Я бы сказал, что его растерзанный труп очень бы даже устроил – как и меня.
– Ну и дурак, – сказал Лим. – А про Охотника скажу: будет лучше, если ничего такого не случится.
Арья ехала между Харвином и Энгай по улицам, где когда-то сражался ее отец. На холме стояла септа, а под ней – крепость из серого камня, слишком маленькая для такого большого города. От каждого третьего дома на их пути остались только обугленные стены, и людей не было видно.
– Здесь что, всех жителей перебили?
– Нет, они просто стесняются чужих. – Энгай показал ей двух лучников на крыше, а в развалинах пивной рылись перепачканные сажей мальчишки. Чуть дальше булочник открыл ставни и поздоровался с Лимом. На звук его голоса из укрытий вышли еще люди, и Каменная Септа стала потихоньку оживать.
