Буря мечей. Том 2 полностью

– Пицель, – сказал Тирион, рискуя навлечь на себя гнев отца, – способно ли хоть одно из этих снадобий привести к смерти от удушья?

– Нет. Для этого вы прибегли к более редкому яду. Когда я обучался в Цитадели, мои наставники называли его просто «душитель».

– Но этот редкий яд найден не был?

– Нет, милорд, – заморгал Пицель. – Вы использовали его без остатка, чтобы убить самого благородного из юношей, какого боги когда-либо посылали на землю.

Гнев в Тирионе возобладал над разумом.

– Джоффри был жесток и глуп, но я его не убивал. Можете отрубить мне голову, но я непричастен к смерти своего племянника.

– Молчать! – сказал лорд Тайвин. – Я предупреждал тебя трижды. В следующий раз тебя закуют и заткнут тебе рот.

После Пицеля началась нескончаемая, нудная процедура. Лорды, леди и рыцари, люди как знатного, так и скромного происхождения, все присутствовали на свадебном пиру, все видели, как Джоффри стал задыхаться, и как лицо его почернело, словно дорнийская слива. Лорд Редвин, лорд Селтигар и сир Флемент Бракс слышали, как Тирион угрожал королю; двое слуг, жонглер, лорд Джайлс, сир Хоббер Редвин и сир Филип Фут видели, как Тирион наполнял свадебную чашу; леди Мерривезер поклялась, что видела, как карлик бросил что-то в вино королю, пока Джоффри и Маргери резали пирог; старый Эстермонт, молодой Пекльдон, певец Галейон из Кью, оруженосцы Моррос и Джотос Слинты показали, что во время агонии Джоффри Тирион взял чашу и вылил остаток отравленного вина на пол.

«И когда это я успел нажить столько врагов?» Леди Мерривезер ему почти незнакома. Слепа она или подкуплена? Хорошо еще, что Галейон из Кью не положил свои показания на музыку, иначе в этой песне было бы семьдесят семь куплетов.

Дядя, придя к Тириону вечером после ужина, держался холодно и отчужденно. «Он тоже думает, что это сделал я».

– Так что же, есть у тебя свидетели? – спросил сир Киван.

– Нет, если вы не нашли мою жену.

Дядя покачал головой:

– Похоже, дело принимает для тебя скверный оборот.

– Ты так думаешь? А я и не заметил. – Тирион потрогал свой шрам. – Варис, между прочим, так и не пришел.

– И не придет. Завтра он будет свидетельствовать против тебя.

«Замечательно».

– Ну что ж. Мне любопытно другое. Ты всегда был честным человеком, дядя. Что тебя убедило?

– Зачем было красть у Пицеля яды, если не для того, чтобы ими воспользоваться? – без обиняков спросил сир Киван. – А леди Мерривезер видела…

– Ничего она не видела! Нечего было видеть. Но как мне это доказать? Как могу я доказать хоть что-то, сидя здесь под замком?

– Возможно, тебе пора признаться во всем.

Даже сквозь толстые стены Красного Замка проникал ровный шум дождя.

– Повтори еще раз, дядя. Я могу поклясться, что ты предложил мне сделать признание.

– Если ты признаешь свою вину перед троном и раскаешься в своем преступлении, твой отец остановит меч, и тебе позволят надеть черное.

Тирион рассмеялся дяде в лицо.

– Те же условия Серсея предлагала Эддарду Старку. Мы все знаем, чем это кончилось.

– Твой отец к этому не был причастен.

Да, это по крайней мере правда.

– В Черном Замке полным-полно убийц, воров и насильников, – сказал Тирион, – но я не припомню, чтобы встречал там цареубийц. Вы хотите, чтобы я поверил, что если я признаюсь в подобном злодеянии, отец дарует мне свое прощение и отправит меня на Стену, снабдив теплыми шерстяными подштанниками? – Тирион издал крайне неприличный звук.

– Разве я говорил тебе о прощении? – сурово возразил сир Киван. – Признание положит конец этому делу – потому твой отец и послал меня к тебе с этим предложением.

– Поблагодари его от меня, дядя, и скажи, что я пока не настроен признаваться.

– На твоем месте я бы хорошенько подумал. Серсея требует твоей головы, и лорд Тирелл склоняется к тому, чтобы отдать ей требуемое.

– Стало быть, один из моих судей уже вынес мне приговор, не выслушав ни слова в мою защиту? – Что ж, этого следовало ожидать. – Разрешат ли мне все-таки высказаться и представить свидетелей?

– У тебя их нет, – напомнил ему дядя. – Если ты виновен в этом чудовищном деянии, Тирион, то Стена – участь более мягкая, чем ты заслуживаешь. Если же ты невиновен… я знаю, на Севере еще воюют, но даже там тебе будет безопаснее, чем в Королевской Гавани, каким бы ни был исход суда. Народ убежден в твоей виновности. Если у тебя достанет глупости показаться на улицах, тебя разорвут на куски.

– Я вижу, как эта вероятность тебя удручает.

– Ты сын моего брата…

– Напомни лучше об этом ему.