– Думаешь, он позволил бы тебе надеть черное, не будь ты сыном его и Джоанны? Я знаю, Тайвин представляется тебе жестким человеком, но ему поневоле пришлось стать таким. Наш с ним отец был добрым и мягким, но таким безвольным, что его знаменосцы осмеивали его на попойках. Кое-кто выступал против него в открытую. У нас занимали золото и не трудились его отдавать. При дворе отпускали шутки относительно беззубых львов. Даже любовница его обкрадывала. Эта вчерашняя шлюха позволяла себе носить драгоценности нашей матери! Вернуть дому Ланнистеров его надлежащее место выпало на долю Тайвина – а когда он был не старше двадцати, судьба вручила ему все наше государство. Он нес это тяжкое бремя
Тирион моргал в изумлении. Сир Киван, человек положительный и сугубо земной, никогда еще не произносил при нем столь пылких речей.
– Как сильно ты его любишь.
– Он мой брат.
– Я… я подумаю над тем, что ты сказал.
– Хорошо, только думай быстрее.
Всю ночь Тирион только об этом и думал, но к утру так и не решил, можно доверять отцу или нет. Слуга принес ему на завтрак овсянку с медом, но Тирион чувствовал на языке только желчь, наполнявшую его рот при мысли о признании. «Меня будут звать цареубийцей до конца дней. На тысячу лет, а то и больше, если меня вообще будут помнить, я прослыву злобным карликом, отравившим своего юного племянника на его свадебном пиру». Подумав об этом, он пришел в такую ярость, что швырнул миску через всю комнату, и на стене осталось пятно от овсянки. Сир Аддам, пришедший препроводить его на суд, взглянул на этот след с любопытством, но ни о чем, к счастью, не спросил.
– Лорд Варис, мастер над шептунами, – объявил герольд.
Паук, надушенный, разряженный, благоухающий розовой водой, все время потирал руки. «Он смывает прочь мою жизнь», – думал Тирион, слушая скорбный отчет евнуха о том, как Бес замышлял убрать от Джоффри его телохранителя Пса и говорил Бронну, что Томмен был бы лучшим королем. «Полуправда хуже откровенной лжи». Притом у Вариса в отличие от других имелись документы, пергаменты, испещренные датами, краткими заметками и записями целых бесед. Их было так много, что губительные для Тириона показания Вариса заняли весь день. Евнух подтвердил, что Тирион побывал ночью в покоях великого мейстера Пицеля и похитил оттуда различные яды и снадобья, подтвердил угрозу, высказанную Бесом за ужином у Серсеи, подтвердил все как есть, кроме самого отравления. Когда принц Оберин спросил, откуда он может все это знать, не присутствовав ни при одном из упомянутых событий, евнух только хихикнул и сказал:
– Мои маленькие пташки мне рассказали. Знать все – их работа и моя.
«Маленьких пташек на суд не призовешь, – подумал Тирион. – Надо было отрубить евнуху голову сразу же по приезде в Королевскую Гавань. Будь он проклят. И будь проклят я сам за то, что когда-либо доверялся ему».
– Всех ли мы выслушали? – спросил лорд Тайвин свою дочь, когда Варис вышел из зала.
– Почти, – ответила Серсея. – Прошу вашего разрешения представить завтра суду последнего свидетеля.
– Хорошо.
«А, чтоб вам! – в ярости подумал Тирион. – После этой судебной комедии казнь уже не кажется чем-то страшным».
Вечером, когда он сидел на окне и пил вино, за дверью послышались голоса. «Сир Киван явился за ответом», – подумал Тирион, но вошел к нему не дядя.
Тирион встал и отвесил принцу Оберину насмешливый поклон.
– Разве судьям разрешается посещать подсудимых?
– Принцам разрешается все. Так я по крайней мере сказал вашей страже, – ответил, садясь, Красный Змей.
– Мой отец будет недоволен.
– Довольство Тайвина Ланнистера никогда меня особенно не заботило. Что вы пьете – дорнийское?
– Арборское.
– Красная водица, – скривился Оберин. – Вы его правда отравили?
– Нет. А вы?
– Острый язык – это свойство всех карликов? – улыбнулся принц. – Когда-нибудь его обязательно отрежут.
– Вы не первый, кто говорит мне об этом. Возможно, мне самому следовало бы его вырезать – слишком много хлопот он мне доставляет.
– Я заметил. Пожалуй, я тоже выпью выжатого лордом Редвином виноградного сока.
– Как хотите. – Тирион налил ему вина.
Принц отхлебнул, поболтал вино во рту и проглотил.
– Ладно, сойдет. Завтра я пришлю вам нашего крепкого дорнийского. – Он отпил еще глоток. – Знаете, я нашел ту златокудрую шлюху, о которой говорил вам.
– Значит, вы побывали у Катаи?
– У Катаи я спал с одной чернокожей, Алаяйей – так ее, кажется, зовут. Она превосходна, несмотря на исполосованную спину. Но шлюха, которую я упомянул, это ваша сестра.
– Она уже спала с вами? – ничуть не удивившись, спросил Тирион.
