На следующей неделе они поехали до Альтона, потому что Чарли хотел показать ему рыбный рынок, это было самое красочное и интересное место, которое он только мог придумать. Здесь, помимо фруктов, рыбы и овощей, продавали собак, певчих птиц, обезьян, попугаев, одежду, мебель, картины, крабов, живых угрей и книги. Чарли уже однажды наслаждался здешней суетой в воскресенье утром после бурной ночи на улице Святого Паули. Когда Михель увидел животных, он не мог сдержать восторга и изумления. Торговец позволил ему взять на плечо ручную обезьянку, и мальчик от волнения прижал обе руки ко рту и громко, заливисто рассмеялся.
Михель помогал Чарли по хозяйству, и вскоре они уже бегали вдвоем в одинаковых коричневых кепках и подтяжках, кормили кур, чинили заборы и мебель, таскали воду и уголь, рубили дрова. Женщины в доме быстро привыкли к мальчику, большинство признали его любящую натуру и позволяли ему нянчить младенцев или держать клубок ниток.
Михель следовал за Чарли как тень. Чарли узнал, что ему часто нужно вытирать слюни, потому что мальчик не замечает, что рот открыт. Что Михелю не следует перенапрягаться, иначе у него появится одышка. И что иногда у него случались неуправляемые истерики, которые возникали словно бы из ниоткуда, но прекращались, если его отвлечь. Чарли понимал, что семья Михеля не может оставить его у себя. Он был шумным и диким, жевал с открытым ртом, смеялся, откинув голову набок. Он не вписывался в особняки на Бельвю. При мысли о том, что Михеля приходилось скрывать годами, Чарли только качал головой. Но здесь, в центре города, где было бесчисленное множество диковинок и странностей и где каждый занимался своим делом, мальчик, никем не узнанный, был счастлив. Когда Михель сидел у него на коленях и с блестящими глазами ел бутерброд с яйцом, когда они вместе играли вечером в настольную игру на маленькой кухне, и когда в доме уже становилось тихо и в окнах горели свечи, Чарли смотрел на него и думал, насколько это похоже на отцовство.
Иногда ему казалось, что именно Михель, а не Эмма, спас ему жизнь. Или они вместе.
Через несколько недель после переезда мальчика они вдвоем выполняли поручения и торопливо шли по Шаармаркту с пакетом овощей, когда рука Михеля вдруг ослабла в руке Чарли. Мальчик остановился, его глаза закатились, голова откинулась назад. Его маленькое тело застыло и начало дергаться в конвульсиях. Внезапно слюна, как пена, выступила у него на губах. Михель беспомощно захрипел и опустился на землю.
Чарли застыл на месте, уставившись на него. Ледяная паника парализовала его. Что Чарли должен был делать? Люди вокруг остановились, начали таращиться и показывать пальцами. Некоторые кричали, чтобы позвали врача, но большинство просто испугались.
– У него бешенство! – пролепетала одна женщина и перекрестилась.
– Это злые духи! – кричала другая. – Таким детям место в реке!
Чарли наклонился над Михелем, попытался обнять его, успокаивающе шептал ему. Но Михель не реагировал.
Со лба Чарли закапал пот. В панике он остановил проезжавший мимо шарабан и чуть не бросился наперерез лошади.
– Эй, вы должны отвезти нас, мальчику нужен доктор! – крикнул он. Но когда кучер увидел лицо Михеля, то в ужасе взмахнул кнутом. Чарли пару секунд безмолвно смотрел вслед, затем схватил Михеля на руки и побежал прочь.
Он бежал так, как никогда в жизни. Расстояние казалось бесконечным. Вспотевший и задыхающийся, он бежал по переулкам, натыкаясь на людей, перепрыгивая через лужи и крепко держа дергающегося Михеля.
– Мы уже близко, держись, – задыхался он, но не решался посмотреть вниз и увидеть бледное лицо Михеля. Он слышал, что ребенку едва хватало воздуха.
– Эмма тебе поможет! – пообещал он, искренне надеясь на то, что прав.
Когда он наконец добрался до приюта и, перепрыгивая через две ступеньки, стал ломиться во входную дверь, тело Михеля обмякло у него на руках.
– Мне нужна помощь! – закричал Чарли, и Рут, которая мыла окна в общей комнате, вскрикнула от испуга и уронила тряпку.
Эмма выбежала из смотровой в окровавленном фартуке. Увидев Чарли, который, задыхаясь, стоял в коридоре с неподвижным Михелем на руках, она в ужасе побледнела.
– Рут, подмени меня, его нужно срочно перевязать! – крикнула она. – Кухонный стол! – приказала Эмма, и Чарли немедленно отреагировал, осторожно положил Михеля и, сделав шаг назад, опустился на стул, задыхаясь. Он был весь мокрый, но даже не заметил этого.
– Приступ уже закончился, – спокойно сказала Эмма и поочередно подняла веки Михеля. Она ослабила ему воротник и осмотрела язык. Затем принесла миску с водой и осторожно вытерла ему лицо. – Такое иногда случается. Нужно только следить, чтобы он не подавился языком, – объяснила она. – Чаще всего приступы проходят сами по себе.
– Господи, неужели ты не могла сказать мне? – спросил Чарли, все еще задыхаясь.
Растерявшись, Эмма посмотрела на него.
– Прости, я думала, ты знаешь!
Несколько женщин столпились в дверях кухни, взволнованно наблюдая за происходящим.
– Что с ним? Он поправится?
– Да, с ним все будет в порядке, – заверила Эмма.
