– Никто их не поддержит, полицейские нас ненавидят, а Бите – больше всех. Он бы с удовольствием упрятал нас всех в тюрьме и выбросил ключ. В последние годы мы встречались с ним много раз.
Они прошли в здание мимо толпы женщин. Внутри было шумно и дымно, царила оживленная суета, и Лили в изумлении огляделась вокруг. Перед высокими деревянными полками, заваленными папками и бумагами, стояли столы, за которыми работали офицеры в гражданской одежде, а между ними расхаживали несколько полицейских в длинных пальто и остроконечных шлемах. Лили поспешно отскочила в сторону, когда мимо них провели мужчину в наручниках, очевидно, только что арестованного и выкрикивающего оскорбления в адрес полицейских. Никто не обращал на них внимания. Когда Эмма подошла к одному из столиков и вежливо объяснила, чего они хотят, им тут же отказали.
– Арестованным не разрешается принимать посетителей, – сказал дежурный охранник, пренебрежительно глядя на них из-под полузакрытых век. – Конечно, если те не их мужья.
Эмма, которая со своей прической и в расшитом платье выглядела как благородная дама, без тени смущения достала из сумочки две монеты и протянула их ему через стол. Охранник поднял одну бровь, затем тяжело встал.
– У вас пять минут, – сказал он и открыл дверь. – Третья камера справа, сзади за углом.
Они поспешили по узкому коридору, с обеих сторон окруженному камерами, сквозь поток брошенных в их сторону сальных намеков. Лили старалась не смотреть по сторонам.
В некоторых камерах было тихо, из других к ним тянулись жадные мужские руки. Лили никогда раньше не посещала арестованных. Это было всего лишь предварительное заключение, но и даже здесь обстановка заставила ее содрогнуться. Она слышала страшные истории о гамбургских тюрьмах, но никогда не ожидала, что сама столкнется с ними.
– Марта! Изабель! – Эмма в ужасе просунула руки сквозь решетку.
Изабель лежала на маленьких деревянных нарах. Она смотрела в потолок широко открытыми глазами. Марта сидела рядом и с обеспокоенным выражением лица гладила ее по лбу. Увидев их, она вскочила, притянула к себе Эмму через решетку и в страхе сжала ее руки.
– О, Эмма, ей нехорошо, она слаба и недавно потеряла сознание! – сказала Марта.
На ее лице были видны следы борьбы, на руках царапины, волосы растрепаны, юбка испачкана и порвана. Однако, в отличие от Изабель, в остальном она выглядела здоровой.
– Изабель сопротивлялась и билась изо всех сил, а они повалили ее на землю. Это было ужасно… – Марта покачала головой, как бы отгоняя воспоминания.
Эмма, нахмурившись, взглянула на Изабель.
– Посмотри ее сердцебиение, – сказала она Марте, которая тут же померила пульс.
– Я в порядке, просто немного устала, – прошептала Изабель.
– Ну? – нетерпеливо спросила Эмма, и Марта покачала головой.
– Я так не думаю.
– Хорошо. У нее озноб, она вспотела, ей страшно или кружится голова, она встревожена? – быстро спросила Эмма и поспешно огляделась, не пришел ли кто-нибудь за ними.
– Нет, она вся горячая, – сказала Марта, ощупывая лоб Изабель, которая неохотно повернула голову в сторону.
– Хорошо. Это хорошо! – сказала Эмма. – Тогда, надеюсь, у нее нет травм. В любом случае, она должна оставаться в лежачем положении. Сверни одеяло и подложи ей под колени. На самом деле, мне нужно было бы ее прощупать, но, похоже, у нее нет внутренних повреждений. Я не хочу, чтобы она пока вставала. У тебя ведь не болит живот? – спросила она вслух.
Изабель закрыла глаза.
– Нет, мне просто нужно немного отдохнуть, – тихо сказала она.
Лили никогда не видела ее такой: Изабель всегда была шумной, всегда возбужденной, всегда сердитой, всегда полной энергии. Это тихая бледная женщина на нарах не была той подругой, которую она знала.
– Послушай, если она будет жаловаться на боли в животе, головокружение или учащенное сердцебиение, если выступит холодный пот, требуй врача и немедленно! – настоятельно сказала Эмма Марте. – Если они откажутся, пригрози им от моего имени, что мой отец потащит их всех в суд. Если что-то из этих симптомов проявится, то их надо лечить, ты понимаешь? Это очень важно!
Марта испуганно кивнула. Вдруг позади них раздались громкие шаги.
– Отойдите от камеры! – рявкнул грубый голос.
Лили обернулась. Позади них стоял вахмистр. Он был высокого роста, с красным лицом и императорской бородкой. Это, должно быть, был тот самый человек, о котором говорила женщина на улице. Человек, который пинал Изабель.
– Часы посещения закончились, – резко сказал он. – Вас вообще не должны были пускать.
– Чтобы мы не увидели, что вы сделали с женщинами? – холодно спросила Эмма, делая шаг вперед.
Он посмотрел на нее, и его взгляд стал еще жестче.
– Имя? – рявкнул он так громко, что они обе вздрогнули. Эмма моргнула, но не отступила.
– Эмма Уилсон, – ответила она.
Он нахмурился. Затем он схватил Эмму за руку так быстро и сильно, что она вздрогнула от неожиданности.
