– Нет. У нас ничего не вышло. Я слышал, что она обручилась с французом. Ты ведь знаешь, что я все равно женат на своей работе.
Прежде чем Лили успела ответить, Изабель вмешалась в разговор.
– Ты готовишь статью? – Она с любопытством посмотрела на камеру Фридриха. Как бы невзначай она провела рукой по своим светлым волосам, в которых все еще блестели капли воды.
Взгляд Фридриха был прикован к ней, словно загипнотизированный, он, очевидно, забыл о сигарете в уголке рта.
– Все верно, – ответил он и показал ей камеру. – Я подменяю заболевшего коллегу. Кабинки – это новшество, которое беспокоит некоторых людей. Они, как обычно, боятся, что это может быть непристойным. – Внезапно он засиял. – Но как бы это было восхитительно! Не хотите ли вы позировать мне? Такие женщины, как вы, перед кабиной, это был бы правильный сигнал.
Изабель и Марта тут же восторженно кивнули, но Лили поспешно сделала шаг назад. Было немыслимо, если бы ее фотография попала в газету.
– Мой муж не знает, что я здесь… – объяснила она, и Фридрих понимающе кивнул. Эмма тоже отказалась, поэтому он фотографировал Изабель и Марту, которые стояли с сияющими глазами перед новыми купальными кабинами и одним своим присутствием здесь показывали, что плавание больше не является уделом только мужчин.
– Потрясающе, большое спасибо, дамы! – Довольный Фридрих поднял большой палец. Затем посмотрел на Лили. – Давайте, еще один снимок на память! – крикнул он. После секундного колебания Лили и Эмма тоже встали перед камерой, и все четверо сфотографировались, смеясь, на фоне сверкающей Эльбы.
– Просто напишите, что все, кто думает, что женщинам нельзя купаться, остановились в своем умственном развитии в средневековье, – продиктовала Изабель, а Эмма и Лили многозначительно посмотрели друг на друга. – Купание важно для здоровья и должно быть доступно для всех. Знаете ли вы, что в Бланкенесе купание будет разрешено только мужчинам? Кстати, мы уже давно ищем контакт в газете для наших целей. Вы знаете, я и мои друзья здесь выступаем за права женщин, и я подумала… – Изабель взяла Фридриха за руку и потянула его за собой, одновременно обрушивая на него целый поток слов.
Смеясь, остальные побежали за ними.
Клара положила в рот две заколки и сосредоточенно наклонилась вперед. Волосы Розвиты были такими густыми и непослушными, что каждое утро ей с трудом удавалось их причесать. Она взяла из тумбочки одну из золотых заколок, чтобы закрепить прическу сбоку, как вдруг встретилась с укоризненным взглядом своей хозяйки в зеркале.
– В самом деле, Клара, мы же не крестьяне. Немедленно вынь заколку изо рта. Ты пыталась воткнуть ее мне в волосы?
Испуганная Клара выплюнула заколку себе в руку.
– Теперь возьми новую! – наставляла ее Розвита.
Клара кивнула. В последнее время ее хозяйка была сама не своя. Розвита и раньше часто бывала сварлива и недоброжелательна, но это напоминало скорее поведение избалованного ребенка, которого нужно успокоить правильными словами. Теперь в ее голосе появились новые нотки. Голос стал властным, самоуверенным.
Клара не могла этого объяснить. На самом деле, Розвите следовало заползти в постель, плакать и не выходить из комнаты от стыда, ведь ее муж был преступником самого худшего сорта. Но все было наоборот. Розвита выглядела лучше, розовее, взгляд ее стал жестче, она больше не казалась несчастной и была полна решимости. Кай все еще работал в особняке. После двух дней отсутствия он внезапно вернулся. Он был нервный и рассеянный, но его не уволили. Клара не решилась сказать ему, что видела его и молодого господина.
Когда в тот ужасный вечер Розвита вернулась домой, белая как полотно, Клара чуть не разрыдалась от напряжения. Но хозяйка ничего не сказала. Она просто отправила Клару спать и заперлась в своей комнате. С тех пор Клара следила за каждым ее шагом, целыми днями прислушиваясь к спорам, переменам, чему-нибудь, что наконец бы предсказало последствия той чудовищной ситуации, которую она ей раскрыла.
Но ничего не произошло.
Розвита была бледна и молчалива, но в остальном все было как обычно. Под предлогом недомогания она пролежала в постели три дня. Когда Розвита снова встала, то вела себя как ни в чем не бывало. Она продолжала спать в одной комнате с мужем. И по-прежнему ни словом не обмолвилась ни о разводе, ни о планируемом переезде, ни о путешествии.
Клара начинала беспокоиться.
– Простите, госпожа. Я не подумала. Но прическа на затылке получилась сегодня особенно красивой. Мне подержать зеркальце так, чтобы вы могли посмотреть? – Она хотела потянуться к нему, но Роз-вита махнула рукой.
– Не нужно, все хорошо. Просто заканчивай, я тут уже целую вечность сижу!
Клара удивленно кивнула, затем прижала руку к груди.
– Фрау Розвита, что будет дальше… с вами и вашим мужем? Вы ведь скоро переедете? – робко спросила она, стараясь придать голосу заговорщицкую нотку.
Розвита подняла глаза и посмотрела на Клару холодным взглядом.
– Что, прости?
– Ну, то есть… вы должны… вы не можете, – заикалась Клара, совершенно сбитая с толку ее враждебным тоном.
