– Я имела в виду, если вы его не найдете… потому что его там нет.
Зильта почувствовала тянущую боль в животе.
– О чем вы говорите?
Паула сначала посмотрела на Зильту, затем ее взгляд переместился на Зеду, которая с напряженным лицом следила за разговором. Внезапно во взгляде Паулы появилась жалость.
– Если вы не сможете найти его… потому что его больше нет в живых, – тихо сказала она.
– С чего вы так решили? – выдохнула Зильта, как только это потрясение обрушилось на нее. – Это вам написали? Что с ним случилось?
Зеда, стоявшая рядом с ней, зажала рот обеими руками и смотрела на Паулу широко раскрытыми глазами. В ее взгляде появился животный ужас. Она едва заметно покачала головой, словно не понимая, что только что сказала девушка.
– Вы не понимаете. – Паула беспомощно развела руками. – Моя мать… Она берет деньги за посредничество в усыновлении. Но она не знает ни одной богатой семьи. Никто из детей никогда больше не покидал наше жилище. Я сама это видела, и не раз. Минимум двое в год, иногда больше. Она убивает их и… сжигает в печи. – Ее голос становился все тише и тише по мере того, как она говорила. Последние слова она произнесла шепотом. – Мне очень жаль.
Кровь отхлынула от лица Зеды. Она так побледнела, что казалось сейчас потеряет сознание. Зеда покачнулась и издала сдавленный хрип.
– Не слушай ее! – закричала Зильта, схватив Зеду за руку. – Конечно, это полная чушь! Как вы можете говорить такое, разве вы не видите, что делаете! – возмущалась она, повернувшись к Пауле. – В конце концов, он ее ребенок. Немедленно верните мне мои деньги. А свои небылицы можете оставить себе.
Паула никак не отреагировала. Ее взгляд был прикован к Зеде.
– Отто мертв, – сказала она, и ее голос по-прежнему звучал жалобно, но не потерял своей твердости. – Я была там, когда она сожгла его. Вы не сможете найти его, потому что он давно перестал существовать. Его прах вынесли из дома в угольном ведре и развеяли по ветру. Моя мать осторожна, она не оставляет следов.
Зеду забила дрожь. Она все еще зажимала рот руками, широко раскрытые глаза смотрели на Паулу, взывая к ней, чтобы та избавила ее от этого ужаса и созналась в том, что все это неправда.
Но Паула молчала. Зильта не могла пошевелиться. Ее охватил жуткий холод. Это не могло быть правдой. Это не должно было быть правдой.
– Она убила и моего ребенка. – Голос Паулы был тихим, почти монотонным, как будто она говорила о погоде. Но Зильта видела, как дрожит ее подбородок. – Моего Самуэля. Ему было всего два дня от роду. – Она издала нечленораздельный звук. – Я слишком долго скрывала от нее беременность. Она уже не могла избавиться от него, иначе я бы тоже умерла. Но когда он родился, то не хотел есть. Нам пришлось покупать молоко. Она сказала, что мы не сможем его прокормить. Я не могла работать с маленьким ребенком. Нам нужен был ее заработок. Деньги всегда были для нее самым важным. – Слезы побежали по щекам Паулы. Она на мгновение закрыла глаза. И когда снова их открыла и продолжила говорить, Зильта поняла, что та говорит правду.
В тот момент она поняла, что такое ужас. Как будто что-то темное проникло в нее и завладело ею. Оно тлело на языке, растекалось по телу, как яд, заставляя дрожать что-то глубоко внутри нее.
– Я была слишком слаба после родов, у меня не было сил, и я не могла встать. – Паула продолжала рассказывать отрешенным голосом.
Зильта отметила про себя, насколько абсурдной была ситуация. Они стояли на берегу Альстера, в этот солнечный день, над ними в голубом небе кричали чайки, вдалеке смеялись дети, смотритель лебедей совершал свой обход – все было как прежде.
– Когда я уснула, она взяла его и утопила в ведре. Прямо перед моей кроватью. Я проснулась и увидела, что он еще дергается. Но когда я добралась до него, уже было поздно. Лицо все посерело. Он выглядел так, словно был сделан из воска.
Зильта почувствовала, как желчь поднимается по пищеводу. «Меня сейчас вырвет, прямо здесь, на людях», – подумала она в панике. Вдруг рядом с ней послышался шелест. Зеда потеряла сознание и беззвучно рухнула на землю.
Лицо Греты распухло от слез. Снова и снова, всхлипывая, она дергала Йо за рукав.
– Грета, ты должна понять… – Его взгляд затуманился. Он выпил слишком много, его уже мутило от усталости, он отработал четырнадцатичасовую смену и провел ночь с Лили. В порту произошел еще один взрыв котла, нарушив весь рабочий график. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз высыпался. А завтра ему нужно было ехать к матери, везти ей деньги, заботиться о Хайне и Мари, быть веселым Йо, старшим братом, который поддерживал всю семью и с котором ничто не могло случиться. Они не знали, как дорого ему обходилось это представление.
Как хорошо, что Чарли наконец-то встал на ноги, подумал он. Йо никогда бы не подумал, что его лучший друг и Эмма полюбят друг друга, и не мог не порадоваться за них. Даже если теперь редко виделся с Чарли. Он никогда не помнил своего друга таким счастливым, таким спокойным. По крайней мере, одного, мрачно подумал Йо и зажег сигарету.
