Уже в тюрьме, стоя перед камерой, Лили не смогла сдержать крик ужаса. Изабель медленно подошла к ней, держась за решетку. Ее губы сильно распухли и кровоточили. Она не могла как следует закрыть рот и громко и судорожно сглатывала после каждого слова. Ее всю била дрожь. На шее были синяки и царапины, а также толстый рубец в том месте, за которое она была привязана. Волосы были спутаны и растрепаны, глаза воспалены.
– О боже! Что случилось? – в ужасе спросила Лили. Изабель пыталась говорить, но невозможно было ничего понять. – Медленно. Очень медленно, – попросила она, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. Как можно было так жестоко поступить с человеком?
Изабель попыталась объяснить, но у нее ничего не получалось. Лили понимала лишь отдельные слова и видела, сколько сил это стоило ее подруге. В какой-то момент Изабель сдалась и беспомощно покачала головой.
– Они забрали ее! – Голос из темного угла камеры заставил Лили вздрогнуть. Одна из сокамерниц Изабель медленно подошла к решетке. – Ее кормили принудительно, сегодня утром. – Казалось, что она улыбается.
– Что? – Лили не могла понять смысл этих слов, у нее было только смутное представление о том, что это может означать. – Но… почему? – задыхалась она.
Маленькая женщина с распущенными волосами хихикнула.
– Перестала есть, вот почему! – сообщила она. Изабель тем временем прислонилась к стене и лихорадочно следила за происходящим. Она подняла руку и с отсутствующим выражением лица вытерла кровь со рта.
– Но я не понимаю. Зачем они это сделали? И почему ты не ешь? – спросила Лили свою подругу. – А теперь говори! – скомандовала она маленькой женщине мгновение спустя. Ее ухмыляющееся лицо жутко разозлило Лили. Какого черта эта ведьма нашла страдания Изабель такими забавными?
– Я думаю у нее не все в порядке с головой? – сказала она и ехидно рассмеялась.
– Это ее протест! – вмешался другой голос. Молодая, беременная женщина, шатаясь, подошла к Лили. Она несла перед собой огромный живот. Женщина обеспокоенно посмотрела на Изабель. – Не слушай эту старуху, она сумасшедшая. Вернись в свой угол! – шикнула она на маленькую женщину, и та, вздрогнув, пошла прочь.
– Что вы имеете в виду? – спросила Лили.
– Это ее сопротивление. С того дня, когда Изабель привезли, она перестала что-либо есть. Ей угрожали, что будут кормить насильно. А вчера вечером они забрали ее. И сегодня утром. И сегодня вечером снова заберут!
– Но этого нельзя допустить! – прошептала Лили. Она протянула руки к Изабель, и та подошла к ней с вымученной улыбкой на лице. – Ты должна поесть, Изабель. Как еще ты собираешься выбраться отсюда? – плакала она, взяв ее руки. Они были ледяными. – Скоро станет лучше, – прошептала Лили, гладя ее по спутанным волосам.
По взгляду Изабель было понятно, что она не верит в это, зато в ее глазах читалась сила воли. Тюремщики могли издеваться над ней, но они не сломили ее. Под избитой оболочкой все еще оставалась гордая, смелая женщина, какой всегда была раньше. В этот момент Лили поняла, что Изабель не станет добровольно есть. Ее сердце сжалось от боли, когда она поняла, что это значит. Внезапно Лили заметила, как покраснели щеки Изабель.
– Ты вся горишь! – воскликнула она, потрогав лоб. – Иза, ты должна лечь! Я позову охранника, тебе требуется лекарство!
Подруга лишь молча покачала головой. Она снова попыталась что-то сказать, но только сплюнула, подавилась и схватилась за горло со слезящимися глазами. Капля слюны свисала у нее изо рта.
Темная волна гнева захлестнула Лили. В то же время она чувствовала себя ужасно беспомощной. «Если бы только Эмма была здесь, – в отчаянии подумала она. – Наверняка мы бы знали, что делать».
Но Эммы здесь не было. Ей предстояло разобраться с этим самой. Лили повернулась и бросилась прочь, промчалась по коридорам и, не постучав, вошла в комнату надзирательницы женского отделения.
– Что вы с ней сделали? – крикнула она.
Надзирательница вздрогнула.
– Стучитесь! – возмущенно рявкнула она, но Лили не обратила на это внимание.
– Вы плохо обращались с фрау Винтер! – шумела она, захлопнув за собой дверь. – Вы пытали ее!
Женщина встала из-за своего небольшого стола и взглянула на нее не менее сердито, чем сама Лили.
– Кем вы себя возомнили, чтобы просто так врываться сюда?
– Что вы сделали с моей подругой? – закричала Лили так громко, что надзирательница от неожиданности опешила.
– Мы сохранили ей жизнь! Она перестала есть! У нас не было выбора. Неужели вы думаете, что я хочу, чтобы политический заключенный умер у меня от голодовки, а потом мне пришлось бы иметь дело с такими злобными бабами, как вы, и вашими богатыми семьями? – тоже кричала она в ответ.
– Сейчас я вам тоже устрою неприятности! – Лили хлопнула ладонью по столу. – Нельзя так поступать с человеком!
Женщина фыркнула.
